Дни стужи стр. 65
Не-не-не, – выставил ладони Иван, – не хочу я с этой дрянью связываться!
Стас проникновенно заглянул другу в глаза.
– Ваня, ты же понимаешь, что надо?
– Знаешь, друг мой, утро вечера мудренее, – сменил тему Иван. – Давай-ка собираться да поедем домой. Поспать нам с тобой надо, потом поразмыслим.
И, похлопав друга по плечу, Иван полез из-за стола.
* * *Легкие крытые сани бесшумно скользили по хорошо наезженному Ярославскому тракту. Стылая белая луна повисла на небе, и такими же белыми, холодными пристальными глазами смотрели на Землю редкие зимние звезды. Стас узнал бы возницу, но Стас сидел в уютной «Заставе» и, хотя мысли его были беспокойны, в целом благодушествовал.
Ярославский порубежник, подвозивший утром Хромого, о своем случайном попутчике сейчас не думал. Зорко поглядывал по сторонам, время от времени слушал себя и обереги. Не нравилась ему ночная, второпях организованная поездка, но уж больно срочной была весть, которую следовало сообщить ярославцам. Что за весть, в точности он не знал и сам, но за просто так инока в черном полушубке гонять бы не стали.
Игорь покосился на возок.
Молчаливый парень лишь пожал ему руку, залезая внутрь, да обронил: «Дело срочное, сам понимаешь. Погнали».
Игорь понимал. А потому попросил пару сопровождающих, которые сейчас и сидели в возке вместе с
иноком, да поменял лошадей, которых он запряг сегодня днем, снова на полозов. Этой скотинке холод не помеха, а кони пусть отдохнут на московских харчах. Оставалось только надеяться, что трем бывалым порубежникам хватит сноровки и удачи отбиться, случись что. Да и иноки, если верить тому, что он слышал, тоже не лаптем щи хлебают.
* * *Ярославль был городом тихим. И до События, и после. Из тех городов, где ничего явного, шумного и скандального, такого, чтоб дерьмо на полстраны летело, не случалось. Ярославль всегда был крепким, основательным, внешне сонным и неторопливым.
Такой и народ в нем жил. На рожон не лез, но и своего никому отдавать не собирался. В состав Московии ярославцы вошли сами, крепко подумав, прикинув все «за» и «против», веско обозначив свое положение – опять же неявно, негромко, но так, что местное купечество одобрительно кивнуло.
Порубежники ярославские дело свое тоже знали туго, а местные ведуны, казалось, вышли из дремучих доисторических времен, когда самые страшные сказки были правдой.
Сейчас город спал. Луна выстудила позолоту церковных куполов, затянула морозными узорами окна добротных купеческих домов и покосившихся окраинных изб, лунные блики посверкивали в осколках разбитых стекол заброшенных многоэтажек, так и оставшихся мертвыми остовами после События.
В одном из осевших, но крепких еще домов, укрытым за крепким, хоть и давно не крашенным забором, оторвал голову от подушки грузный старик.
В спальне было душновато, но старик любил тепло и топил на совесть, дров не жалел. Никто ему не перечил, ведь он давно жил бобылем. Была у него кошка, но кошки они тепло почище людей любят. Вскинулся неожиданно легко, ловко, хотя дурной вяжущий сон не отпускал, давил сердце.
«К чему ж сон-то такой? – подумал старик, нащупывая ногами обрезанные валенки. – Да мало ли к чему?» – он усмехнулся.
После того, что он за эти долгие годы наворотил, хорошо, что вообще спит.
Беспокойство не отпускало, и старик прошаркал в