Дни стужи стр. 66
комнату, которую шутя называл залом, затеплил свечу и опустился на колени возле тяжелого сундука. Провел рукой в старческих темных пятнах по крышке и, закряхтев, сдвинул его в сторону. Привычно провел пальцами по половице, нажал на одну. Щелкнув, деревяшка отошла в сторону. В углублении лежал длинный сверток.
Облегченно вздохнув, хозяин дома поставил половицу на место и уперся в угол сундука.
Тонко звякнуло оконное стекло, и старик увидел, как морозный узор разбегается по стене, как нарастает белая шуба на потолке, становится белым, очень ярким пламя свечи. Ему стало казаться, что воздух режет горло.
Он попытался вдохнуть, но не смог. Мороз сковал ледяными тисками голову, даже мысли сделались хрупкими и колкими, комната поплыла в темноту, а пламя свечи сделалось невыносимо холодным и темным…
В выстуженное помещение вошли двое.
Один остался у дверей, второй широкими шагами прошел через комнату. Он двигался легко, руки в тонких кожаных перчатках словно не чувствовали холода. Длинные прямые каштановые волосы скрывали большую часть лица. Лишь виднелась между прядями мертвенно-бледная кожа да поблескивали в свете почти угасшей свечи глаза. Непонятно, какого они были цвета. То серые, то вдруг черные… менялись они, как зимняя ночь к утру.
Дышал он ровно и спокойно, но с губ его не срывался парок дыхания.
Присев на корточки возле сдвинутого сундука, гость одним ударом выбил половицу и вытащил сверток. Не разворачивая, сунул за пазуху и встал. Взметнулись полы черного пальто, и человек быстро вышел из комнаты. За ним последовал его молчаливый спутник, чьи очертания скрывали густые ночные тени.
Затрещав, погасла свеча.
* * *Снег громко похрустывал под ногами ночного патруля. В Ярославле патрули обходили не только купеческие кварталы и границы нехороших мест, но и окраины. Повелось это с тех времен, когда глухие ярославские леса снова подступили вплотную к городу, и после захода солнца на улицах стало небезопасно. Особенно тяжело было в первые зимы, когда из леса пошли стучать по домам плакунцы, а на перекрестках встали снежные двойники, подстерегая запоздавших ездоков. Окраины пустели, семейные перебирались поближе к центру или уезжали – в деревни, в другие города, куда глаза глядят. Но дома недолго оставались пустыми – как бывало всегда и везде, на место уехавших потянулся лихой люд.
Темные дела творились на окраинах Ярославля, пока местная полиция не позвала на подмогу своих и московских порубежников. Рейд был быстрым, жестоким и результативным. После его окончания патрули стали постоянными, и спокойствие на окраинах Ярославля потихоньку восстановилось. Граница леса отодвигалась от города; патрули, в которые ходили только самые опытные стражники, превратились в
рутину, а в такую погоду, когда луна на небе белела от холода и верхушки елей вмерзали в ночное небо, стали наказанием для провинившихся и посвящением для новичков.
И ходили теперь не как раньше, пятерками, а парами.
Снег хрустел под валенками, мороз щипал носы, и полицейские прятали их в высоких воротниках длиннополых тулупов. Честно говоря, тулупы полагались тем, кто стоял на постах, – двигаться быстро в них было затруднительно, но в такие вот морозные ночи на нарушения в форме одежды смотрели сквозь пальцы. В коротких форменных полушубках зуб на зуб не попадал уже через полчаса, а маршрут был длинным. Утешало то, что лихие