Дни стужи стр. 69
него позволения увидеть его глазами. И патрульный услышал. Вытянулся. Задышал ровнее, постарался показать иноку все, что запомнил.
Он оказался глазастым, его память была цепкой.
Увидел и запомнил не только моргру, убивавшую его напарника, но и того, кто вонзил в него беспощадные ломкие клинки холода, которые продолжали убивать его даже здесь, в жарко натопленной палате городского госпиталя.
Так же молча инок поблагодарил парня.
«Я выкарабкаюсь?» – услышал он мысль-вопрос.
Инок не умел врать, даже если это было очень нужно для дела. Но и говорить правду ему сейчас очень не хотелось.
Поэтому он ответил:
– Не знаю.
И вышел.
Сообщение можно было послать только через доверенного слухача и обязательно убедиться, что его получил тот, кто должен.
* * *В Москве, в своей квартире, натопленной почти так же жарко, как палата в Ярославле, нехорошим нутряным кашлем зашелся майор Хацкий.
Посмотрел на темные пятна на платке, покачал головой и криво ухмыльнулся. Он знал, на что соглашался, когда впервые вошел в подвал, где подрагивала едва различимая тень Гостя, и услышал шепот, обещавший ему то, чего он всегда хотел.
Майор согласился сразу и безоговорочно, хотя Гость честно назвал цену. Но до чего же поганым оказался этот грызущий изнутри кашель. Правда, Хацкий получил обещание, что все недуги пройдут, как только он, Гость, полностью воплотится в этой реальности.
И все же… это становилось невыносимым.
Когда же? Когда?
Стук в дверь заставил майора вздрогнуть.
На пороге стоял вечно бесстрастный до деревянности порученец полковника Левшова. Того самого, кто привел его в подвал к Гостю. Хацкому было очень интересно, кто стоит за полковником, чьи приказы он выполняет, но сейчас совсем не время это выяснять, и майор отложил поиск ответа. Но не забыл. Он ничего и никогда не забывал.
– Полковник приказал передать: нужный предмет получен, начинаем операцию «Туман».
«Даже голос у него деревянный», – подумал Хацкий, закрывая дверь.
Он еще не до конца осознал услышанное. Понимание
приходило постепенно, и кривая ухмылка майора делалась все шире. Его залихорадило. Стремительно сорвав с вешалки шинель, он выскочил из дома. Наконец настало время действовать.
Время выпускать на охоту давно подготовленную и хорошо притравленную свору. Прежде всего – Хасан. Настал час старому арабу отработать долгие годы, что майор прикрывал и кормил его. А уж после того, как удалось отмазать его от нехороших вопросов про стрелка, взятого на пороге его дома, Песчаник и вовсе обязан в лепешку расшибиться.
Майор не сомневался, что так оно и будет. Иначе колдуну не жить. И Хасан об этом знает.
Хацкий потер вечно мерзнущие руки, поморщился. Лоб постоянно горит, к вечеру жар, а руки все время холодные, как у покойника.
Он проверил карманы шинели, привычно потрогал плоский пистолет, спрятанный в потайном кармане, и вышел. Сегодня предстояло немало встреч. Операция «Туман» была масштабной, а запускать ее придется ему, майору Хацкому, в одиночку.
* * *Штаб порубежников никогда не засыпал.
Хоть пара окон, но светилась неярким электрическим светом.
Еще предшественник Старшого, не менее легендарный Дед, всего лишь несколько лет назад отошедший в иные миры, первым делом, как только это стало возможным, восстановил электрическое освещение в самом здании и по всей прилегающей территории. Ночные дежурные сидели за своими столами, перебирая