Библиотека

Дни стужи стр. 84

Размер шрифта
-
+
Тема

по качеству бумаги и легкому запаху духов, из хорошей семьи, а судя по оборотам, девушки молоденькой, романтичной и склонной к авантюризму.

Прочитали, отложили в сторону, перешли к счетам – пусто. Лейтенант жил какой-то неимоверно правильной скучной жизнью.

– Давай еще раз на хату, – наконец скомандовал Вахрушев.

– На кой черт? – Трегубову все еще было муторно, никуда не хотелось ехать, да еще по такому морозу.

– Такой. Хочешь, чтоб майор снова тебя за кадык потрогал?

Трегубов вспомнил пустые глаза Хацкого и горячие пальцы на шее. Молча встал и принялся одеваться.

В квартире он слонялся из угла в угол, перебирал без толку вещи, жевал губами, а перед глазами все стояла та невыпитая рюмка хреновухи. Ох, сейчас бы ее… Слаще сочной бабы.

Бабы? В голове агента что-то щелкнуло.

– Слушай, а ты тут хоть что-то дамское видишь?

Вахрушев, отрицая, помотал головой.

– Где? Не то казарма, не то келья.

– Но где-то же он с бабой своей кувыркался? – Трегубов поднял бровь. Даже видение хреновухи пропало. Агент почуял след.

Была ведь баба. Точнее, ее письма.

Девицу Ольгу расколоть оказалось несложно. Услышав, что придется рассказать папеньке о том, что и как она описывала в письмах лейтенанту, а рассказать придется, «вы не бойтесь, мы ж понимаем, в письмах ничего предосудительного, но девушка вы явно темпераментная», Ольга согласилась, что незачем омрачать покой батюшки. Нижняя губа у нее мелко тряслась, о смерти лейтенанта она явно знала, но оказалась дамой не по летам практичной и тихонько шепнула адрес домика, в одной из комнат которого и находился тайный приют влюбленных.

Агенты приободрились и отправились по адресу. По дороге несколько раз петляли, чтобы стряхнуть «хвост». В привычку уже вошло – больно часто приходилось заниматься делами, никак не подходящими для чинов полиции, и не оставляло ощущение едва ощутимого взгляда в спину. А своему чутью они доверяли. Потому и выжили.

После События Москва испуганно съежилась: люди или уезжали из нее, или селились ближе к центру. Преодоление даже небольших расстояний превратилось в опасные путешествия. Окраинные кварталы уже десятилетиями стояли, бессмысленно глядя на проползающие годы провалами окон. За некоторыми из окон шла нечеловеческая жизнь, но большинство старых домов попросту умирало без ремонта, тепла и присутствия человека.

Постепенно жизнь крепла, москвичи привыкли к новому существованию, а когда ушли в другие миры последние старики, по-настоящему помнившие мир до События, город окончательно стряхнул морок прошлого и зажил новой жизнью.

В Москву снова потянулся люд из окрестных городков и сел, порой приходили целые обозы тех, кто снялся с места и рванул куда глаза глядят в поисках нормального мира. Разбирали пустые коробки многоэтажных домов, пристраивали к ним деревянные домишки, возникали ремесленные слободы и нехорошие места, куда даже днем полиция заходила только с оружием на изготовку, словом, город ожил.

Нужный домик агенты Хацкого нашли не сразу, хотя оба знали город хорошо. Но Москва, кажется, живет сразу во многих мирах и измерениях. Вроде ну не может быть в глубине этого дворика пристройки. Всю жизнь тут ходил – не было, а вот она, стоит себе, светит тускло окошком, вьется дымок из хитро, через кухонное окно, выведенной трубы.

Прятался этот не то флигель, не то избенка во дворах Мещанских улиц,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.