Дни стужи стр. 85
неподалеку от Сухаревской площади. Найти его можно было, только если точно знать, что искать, но подходы к нему отлично просматривались из окна кухни, в котором сейчас виднелся неподвижный большеголовый силуэт.
– Может, это… того его, – Трегубов коротко чиркнул большим пальцем по кадыку.
Вахрушев задумчиво почесал голову, сдвинув набекрень шапку:
– Зависит от того, что мы там найдем. Давай сначала чинно-благородно представимся хозяину да осмотримся. Как говорится, будем правдивы и доброжелательны. А вот ежели что интересное найдем, тогда и того-этого.
– Твою налево, – Трегубов поскользнулся, с трудом удержал равновесие на обледенелом крыльце. Заколотил в дверь.
Прислушался, подождал, застучал снова. Наконец послышались шаркающие шаги.
– Кого там нелегкая несет? – голос оказался неожиданно сильным и глубоким.
– Полиция, – откашлявшись, официальным голосом представился Вахрушев.
Дверь скрипнула, из узенькой щелки упала полоска тусклого света.
– Что надо?
– По служебной необходимости, – сохраняя официальную невозмутимость, продолжил Вахрушев.
Трегубов не выдержал:
– Убийство расследуем. Барин у тебя тут комнату снимал? Худощавый такой, темноволосый. С барышней приходил. Соучастником пойти хочешь? – не выдержав, рявкнул Трегубов. Стоять на морозе надоело, хотелось в тепло и чтоб побольше жратвы и водки. Да. Сначала – водки.
За дверью ойкнули, завозились, снимая цепочки. Наконец щелкнул замок, и хозяин домика впустил агентов Хацкого в крохотный коридор.
Был хозяин стар, мал ростом, закутан в теплый клетчатый плед, но спину держал прямо. На гостей смотрел испуганно, но без подобострастия.
– Что случилось с Александром Родионовичем, господа? – упавшим голосом спросил он.
– Убили его, сказали же. – Отодвинув старика в сторону, Вахрушев затопал по коридору, затем обернулся: – Что стоишь? Показывай, в какой комнате он тут барышню свою пользовал.
Старик кивнул на дощатую дверь слева.
Комната оказалась чистенькой и очень опрятной. Чувствовалось, что здесь бывает женщина, которой хочется любое помещение, где она оказалась, превратить в дом, где хозяйка она, и только она.
Увидев узенькую, аккуратно застеленную кровать, Вахрушев хмыкнул, но промолчал.
– Все, дед, давай иди, – вытолкал хозяина Трегубов, – не мешай работать.
Искать агенты умели. Постояли, посмотрели, запоминая расположение вещей, присматриваясь ко всему, что казалось хоть немного странным, и осторожно двинулись по часовой стрелке. Первым шел, внимательно все осматривая, Вахрушев, за ним Трегубов.
Перерыли все.
Пусто.
Сдвинули немногочисленную мебель к стене и принялись простукивать пол. Стоя на коленях, Вахрушев вдруг замер.
– Глянь, это что там? – Он показывал на массивную тумбочку темного дерева, которую они придвинули к кровати. Боковины тумбочки неведомый мастер сделал в виде пузатых не то ваз, не то колонн. В одной из них глазастый агент заметил тоненькую трещину там, где это украшение крепилось к боковой стенке.
Трегубов достал короткий широкий нож, осторожно поддел деревяшку, нажал.
С тихим щелчком она отскочила, и Вахрушев с удовлетворением похлопал напарника по плечу:
– Вот они, родимые. От нас не уйдешь!
Туго скатанные в трубочку, обернутые в клеенку и перетянутые шнурком, в тайнике лежали бумаги. По молчаливому согласию решили сверток не вскрывать – меньше знаешь, крепче спишь. Если лейтенанта из-за этих бумаг завалили, то их просто не найдут. Хацкий сам же и поможет исчезнуть.
– Дед? – кивнул на дверь Трегубов.
Вахрушев недолго подумал и кивнул.
Сноровисто все расставили по местам, осмотрели – полный порядок, словно в комнату никто и не входил.
Выйдя в коридор, Трегубов позвал:
– Хозяин, ты