Библиотека

До Берлина - 896 километров стр. 101

Размер шрифта
-
+
Тема

нашего наступления у Львова и Бродов, не сумел вырваться домой. Мой сын, маленькое, белокурое, кудрявое существо, с удивлением и даже, кажется, с испугом уставился на дядю в шинели, с мешком за плечами, возникшего в дверях комнаты.

— Андрейка, это же твой папа, — не без надрыва сказала жена и лишь после этого бросилась ко мне, смеясь и плача. — Приехал, приехал. — И, обращаясь уже к моей матери, очевидно оканчивая какой-то спор, сказала: — Вот видите, я же говорила, что его все-таки вызовут, и вызвали.

Да, на этот раз как это ни странно, меня вызвали вовсе не по какой-то срочной редакционной надобности, а потому, что ей, моей жене, приспело время рожать. Вообще-то в «Правде» суровые порядки. Нашему брату кейфовать в тылу не полагается. Но когда вот так назревало какое-то важное событие в жизни или когда кто-то из близких серьезно заболевал, редакция вызывала человека и с активного фронта, даже иногда посылала за ним самолет. В случае со мной, вероятно, помогло и такое обстоятельство. У нашего редактора П. Н. Поспелова когда-то при родах умерла жена, оставив ему новорожденную девочку. Должно быть, помня свое горе, этот человек, и вообще отличающийся чуткостью, узнав о моих семейных обстоятельствах, одобрил вызов.

Целый вечер в кругу правдистских друзей мы разбирали только что отгремевшие сражения. Наш начальник, убеленный сединами, благообразный образованный генерал Галактионов, разложив на столе карту, уточнял по моим сообщениям детали обстановки. И хотя по нашим корреспондентским репортажам и телеграммам с места трудно было следить за тем, что происходит, карта его оказалась весьма точной. В общем-то он мою деятельность одобрил. И все-таки на прощание не удержался, не смог не упрекнуть:

— Этим вылетом в Словакию, в немецкий тыл, вы, товарищ подполковник, нас все же удивили. Ну как же, исчез корреспондент. На телеграммы не отвечает. Борзенко и Устинов отстукивают: ничего о нем не знаем. Разве можно так?

— Да, друг мой, ты тут нас заставил пометать икру, — грохотал своим громоподобным басом заместитель генерала полковник Яхлаков. — Ну а потом вдруг откуда, сами не знаем, прорывается корреспонденция "У словацких повстанцев". Одна, другая и снова пауза. Кстати, примерно через месяц пять штук, и опять неведомо откуда прибыли. Мы их для тебя сохранили, для твоих будущих военных мемуаров. — И он передал мне аккуратно перепечатанную пачечку моих, уже забытых мною сочинений. — Как у вас там, не готовятся к заключительному прыжку?

Ответил, что в самом деле похоже, что нам скоро предстоит наступать. И видимо, предпринимать решающее наступление, а я вот тут, в

Москве, выполняю долг мужа и отца.

— Не психуй, — утешал добрейший Яхлаков. — Там такие зубры, как Борзенко и Брагин. Ты себе тут спокойно рожай. Они твой фронт продержат.

И все-таки на душе кошки скребут. Готовится последнее наступление войны, может быть, ее заключительный аккорд, и не увидеть, не услышать его! И черт меня дернул поделиться этими моими терзаниями с женой. Маленькая мужественная женщина, стойко переносившая тяготы военного времени, тащившая на своих плечах всю семью, не падавшая духом при любых трудностях, помогавшая мне святой ложью своих писем — все хорошо, слава богу, все есть, Андрейка растет здоровый и крепенький, — на этот

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.