До свидания там, наверху стр. 453
Портье хватает карточку. Анри разводит руками с беспомощным и скорбным видом, но и заговорщицким, с видом человека, которого вы выручите из затруднения, из той породы людей, которые умеют быть признательными и заранее дают об этом знать. По мнению портье, только хорошим клиентам присуще такое тонкое обращение, такое… Понятное дело, богатые клиенты. Вы находитесь в «Лютеции».
– Я не думаю, что возникнут какие-либо трудности, господин… – он смотрит в карточку, – д’Олнэ-Прадель. Итак… Номер или апартаменты?
Аристократ с лакеем всегда найдут общий язык.
– Апартаменты, – говорит Анри.
Так очевидно. Портье урчит, но втихую, он свое дело знает, кладет в карман пятьдесят франков.
42Следующим утром,
часов с семи, тьма народу набивалась в поезда метро, трамваи и автобусы, шедшие в сторону Венсенского леса. На всем протяжении проспекта Домениль в нескончаемых вереницах жались друг к другу такси, фиакры, шарабаны, между ними сновали велосипедисты, скорым шагом продвигались пешеходы. Альбер и Полина, не отдавая себе в том отчета, представляли любопытное зрелище. Он шел потупившись, судя по виду, какой-то упрямец, чем-то недовольный или озабоченный, а вот она, устремив взор в небо, разглядывала на ходу привязанный аэростат, медленно покачивавшийся над плацем.
– Побыстрей, душенька! – с ворчливо-ласковой интонацией торопила она. – Мы пропустим начало!
Но говорилось все это не в упрек, просто так, для разговора. Тем не менее трибуны народ брал приступом.
– В какую же рань эти бестии пришли! – воскликнула восторженная Полина.
Уже видны были построенные в строгом порядке, застывшие и дрожащие вроде как от нетерпения специальные войска и кадеты военных училищ, колониальные войска, а дальше – артиллерия и кавалерия. Так как оставшиеся свободные места находились далеко от плаца, находчивые торговцы предлагали припоздавшим деревянные ящики, чтобы приподняться над толпой, по цене от одного до двух франков; Полина выторговала два за полтора франка.
Солнце уже сияло над Венсеном. Разноцветье дамских туалетов и военной формы контрастировало с черными рединготами и цилиндрами официальных лиц. Несомненно, то была обычная игра народного воображения, но чувствовалось, что элита очень озабочена. Возможно, так оно и было, во всяком случае для некоторых из них, поскольку все с утра читали «Голуа» и «Пти журналь», а эта афера с памятниками павшим волновала всех. То, что она раскрылась именно в день национального праздника, представлялось не как случайность, а как знамение, как вызов. «Франция обесчещена!» – выносили в заголовок одни. «Оскорбление наших Славных Павших!» – шли еще дальше другие, существенно подкрепляя мысль с помощью заглавных букв. Ибо отныне стало очевидно: компания, без стыда и совести называвшая себя «Патриотическая Память», продала сотни памятников, перед тем как испариться вместе с кассой; говорили о миллионе, а то и двух миллионах франков – никто не был в состоянии оценить ущерб. Скандал обрастал слухами, и в ожидании парада обменивались неведомо откуда пришедшей информацией: без всякого сомнения, это «еще один удар бошей!». Нет, утверждали другие, которые знали об этом не больше первых, однако мошенники удрали, присвоив больше десяти миллионов, это точно.
– Десять миллионов, представляешь? – спросила Полина Альбера.
– По-моему, слишком преувеличено, – ответил он так тихо, что она едва расслышала.
Уже требовали чьих-то голов, поскольку есть такая привычка во Франции, а также потому, что «замешано» правительство. «Юманите» это четко разъяснила: «Поскольку возведение этих памятников