До третьих петухов стр. 16
услышим "нет".– Старик Мудрец стремительно вскинул руку, нацелился пальцем в черта.– Какую ударили вы?
– Мы ударили, которая сказала "да",-не колеблясь, ответил черт. Старик опустил руку.
– Исходя из потенциальных возможностей данных голов, данного явления, голова, которая говорит "да",– крепче. Следует ожидать, что все явление подпрыгнет и продвинется вперед. Идите. И – с теорией, с теорией мне!..– Старик опять погрозил пальцем черту.– Манкируете? Смотрите! Распушу!.. Ох, распушу!
Черт, мелко кивая головой, улыбаясь, пятился и пятился к выходу... Задом открыл дверь и так с подкупающей улыбкой на мордочке исчез.
Иван же как стоял, так упал на колени перед Мудрецом.
– Батя,– взмолился он,– ведь на мне грех-то: я научил чертей, как пройти в монастырь...
– Ну?.. Встань-ка, встань – я не люблю этого. Встань,– велел Мудрец. Иван встал.
– Ну? И как же ты их научил? – с улыбкой спросил старик.
– Я подсказал, чтоб они спели родную песню стражника... Они там мельтешили перед ним – он держался пока, а я говорю: вы родную его запойте, родную его... Они и запели...
– Какую же они запели?
– "По диким степям Забайкалья". Старик засмеялся.
– Ах, шельмы! – воскликнул он.– И хорошо запели?
– Так запели, так сладко запели, что у меня у самого горло перехватило.
– А ты петь умеешь? – быстро
спросил Мудрец.
– Ну, как умею?.. Так... – А плясать?
– А зачем? – насторожился Иван.
– Ну-ка...– заволновался старичок,– вот чего! Поедем-ка мы в одно место. Ах, Ваня!.. Устаю, дружок, так устаю – боюсь, упаду когда-нибудь и не встану. Не от напряжения упаду, заметь, от мыслей.
Тут вошла секретарша Милка. С бумагой.
– Сообщают: вулкан "Дзидра" готов к извержению,– доложила она.
– Ага! – воскликнул старичок и пробежался по кабинету.
– Что? Толчки?
– Толчки. Температура в кратере... Гул.
– Пойдем от аналогии с беременной женщиной,– подстегнул свои мысли старичок.– Толчки... Есть толчки? Есть. Температура в кратере... Общая возбудимость беременной женщины, болтливость ее – это не что иное, как температура в кратере. Есть? Гул, гул...– Старичок осадил мысли, нацелился пальцем в Милку:
– А что такое гул? Милка не знала.
– Что такое гул? – Старичок нацелился в Ивана.
– Гул?..– Иван засмеялся.– Это смотря какой гул... Допустим, гул сделает Илья Муромец – это одно, а сделает гул Бедная Лиза – это...
– Вульгартеория,– прервал старичок Ивана.– Гул – это сотрясение воздуха.
– А знаешь, как от Ильи сотрясается! – воскликнул Иван.– Стекла дребезжат!
– Распушу! – рявкнул старичок. Иван смолк.– Гул-это нетолько механическое сотрясение, это также... утробное. Есть гул, который человеческое ухо не может воспринять...
– Ухо-то не может воспринять, а...– не утерпел опять Иван, но старичок вперил в него строгий взор. – Ну что тебя, распушить?
– Не надо,– попросил Иван.– Больше не буду.
– Продолжим. Все три признака великой аналогии – налицо. Резюме? Резюме: пускай извергается.-
Старичок выстрелил пальчиком в секретаршу: – Так и запишите.
Секретарша Милка так и записала. И ушла.
– Устаю, Ваня, дружок,– продолжал старичок свою тему, как если бы он и не прерывался.– Так устаю, что иногда кажется: все, больше не смогу наложить ни одной резолюции. Нет, наступает момент, и опять накладываю. По семьсот, по восемьсот резолюций в сутки. Вот и захочется иной раз...– Старичок тонко, блудливо засмеялся.– Захочется иной раз