Дочь фортуны стр. 245
том, что отец проживет еще годы и годы, по-прежнему раздражая окружающих его людей, сидя в своем инвалидном кресле. Как бы то ни было, в этом путешествии капитан Соммерс перевез хозяйку с ее невоспитанными малышами и служанок, неизбежно ощущающих головокружение. А еще груз всех баулов, двух коров, обеспечивающих детей молоком, и трех комнатных собачек с перевязанными лентами ушами на манер французских куртизанок; животные в какой-то мере помогали справиться с душившим страхом проходимого в открытом море первого путешествия. Самому капитану это морское путешествие уже казалось вечным; более того, пугала мысль, что пройдет совсем немного времени, и он будет вынужден отвезти Паулину со всем ее цирком назад в Сан-Франциско. Впервые за свою долгую жизнь мореплавателя этот человек подумал о том, чтобы отойти от дел, а оставшиеся дни жизни в этом мире, скорее всего, провести на суше. Брат Джереми уже поджидал его на пристани и, встретившись, проводил того до дома, попутно извиняясь за отсутствие Розы, объясняя последнее сильной мигренью женщины.
- Ты же знаешь, в канун дня рождения Элизы ей вечно нехорошо. Ведь так и не смогла прийти в себя после смерти девушки, - как бы между прочим заметил он.
- Вот об этом я и хочу с вами поговорить, - возразил капитан.
Мисс Роза и сама не знала силу своей любви к Элизе, до тех пор пока та не пропала, после чего почувствовала, что осознание испытываемой к девочке материнской любви пришло к ней слишком поздно. И непрестанно обвиняла себя в том, что многие годы любила девочку лишь наполовину, проявляя своевольную и хаотичную ласку. А порой и вовсе забывала о существовании ребенка, будучи слишком занятой своей фривольной жизнью, а когда вспоминала, то обнаруживала малышку в патио вместе с курами, где та, должно быть, уже находилась примерно с неделю. Элиза сильно напоминала дочь, которой у женщины никогда не будет; ведь почти семнадцать лет та была ее подругой, компаньонкой по играм, единственным человеком в целом мире, кого она касалась во всех смыслах этого слова. У мисс Розы болело все тело от такого неподдельного и явного одиночества. Она скучала по ваннам, что принимала вместе с девочкой, где, счастливые, они отмокали в ароматизированной листьями мяты и розмарина воде. Подолгу думала о маленьких и проворных ручонках Элизы, в своем воображении моя той волосы, массажируя затылок, обрабатывая ногти замшевой тряпочкой, помогая причесываться. Вечера же проводила в ожидании, чутко прислушиваясь скорее к воображаемым шагам девочки, которая несла ей рюмочку анисового ликера. Женщина страстно желала хотя бы еще раз поцеловать на ночь в лобик свою любимицу. Мисс Роза уже ничего не писала и окончательно прервала проведение музыкальных вечеров, раннее бывших центром ее общественной жизни. Также куда-то делось все ее кокетничанье, и теперь смирилась с тем, что неумолимо стареет, и по этому поводу говорила следующее - «мой возраст предполагает лишь то, что женщина, наконец, станет достойной и будет приятно пахнуть». За эти годы она не приобрела ни одного нового платья, продолжала ходить в старых, даже не отдавая себе отчета в том, что одежда уже давно вышла из моды. Никто более не входил в швейную мастерскую, ставшую заброшенным помещением; более того, коллекция шапочек и