Дочь фортуны стр. 246
шляп залеживалась в ящиках, потому что отныне, выходя на улицу, женщина предпочитала одеваться лишь в черную чилийскую накидку. Занимала свое время тем, что перечитывала классические произведения и исполняла меланхолические пьесы на фортепиано. Можно сказать, что скучала она как-то намерено и планомерно, словно терпела наказание. Отсутствие Элизы со временем стало хорошим предлогом, чтобы носить траур ввиду боли и потери целых сорока лет жизни, ощущаемой особенно остро в нехватке любви. Все это она чувствовала так, словно под ногти забились колючки, причиняя постоянную боль, которую приходилось терпеть втихомолку. Женщина раскаивалась, что была вынуждена растить девочку во лжи. Никак не могла понять, зачем же тогда придумала эту историю с устланной батистовыми простынями корзинкой, с невероятной призрачной накидкой и золотыми монетами, тогда как правда была гораздо более отрезвляющей. У Элизы было право знать, что обожаемый дядя Джон на самом деле приходился ей родным отцом, что они с Джереми всего лишь ее тетя и дядя, что она законно принадлежит семье Соммерс и никогда не была подобранной из милосердия сироткой. Вспоминала, содрогаясь от ужаса, как тащила малышку до сиротского приюта, чтобы напугать, сколько же лет было тогда девочке? Восемь ли, десять, бедная малышка…. Если бы только все можно было бы начать заново, то, несомненно, стала бы совершенно другой матерью…. С самого начала она поддерживала свою воспитанницу и, особенно, когда та влюбилась, тогда как вполне могла объявить девушке войну; если бы только это сделала, Элиза осталась бы живой, - вот что шептала женщина, - это была полностью моя вина, что, убежав, бедняжка встретила свою смерть. Пришлось вспомнить и о собственном случае в своей личной жизни и понять, что первая любовь рано или поздно сводила с ума всех женщин ее семьи. Самым грустным моментом в теперешней жизни было отсутствие того, с кем так хотелось поговорить, потому что будто разом исчезла даже и Мама Фрезия, а брат Джон сжимал губы и выходил из комнаты, совершенно ее не замечая. Досада женщины распространялась и на все вокруг, за последние четыре года дом приобрел подавленный вид мавзолея, питание ухудшилось настолько, что пришлось перейти лишь на чай с лепешками. Нанять порядочную кухарку так и не получилось, а сама она и не проявляла большого упорства в ее поиске. К чистоте и порядку женщина стала относиться совершенно равнодушно; теперь в декоративных вазах не доставало цветов, и ввиду недостаточной заботы завяла половина садовых растений. Вот уже четыре зимы подряд в гостиной висели летние цветастые занавески, и никто не давал себе труда переменить их по окончании сезона.
Свою сестру Джереми ни в чем не упрекал, ел какую-то кукурузную кашу с медом, что ставили перед ним на столе, и ничего не говорил, получая плохо отглаженные рубашки и нечищеные костюмы. Где-то читал, что незамужние женщины страдают опасными расстройствами. В Англии специалисты трудились над чудодейственным средством от истерии, состоящим из прижигания каленым железом в определенных точках, однако ж, подобное новшество еще не успело дойти до Чили, где по-прежнему прибегали к святой воде, которой и лечили эти заболевания. Как бы то ни было, оказалось трудным упомянуть при Розе об этом деликатном деле. Ему не пришло в голову, каким образом можно ее утешить;