Дочь фортуны стр. 251
не значащий план уже с того момента, как Хоакин Андьета распрощался с нею в Чили, в тот злосчастный день, 22-го декабря 1848 года. Поддавшись влиянию навязчивой идеи разыскать во что бы то ни стало этого человека, отреклась от всего, даже от своей женственности. В этом пути она боялась окончательно перестать быть женщиной и превратиться в какое-то непонятное бесполое существо. Изредка, ездя верхом по горам и лесам и не боясь находиться под открытым небом, а также не сопротивляясь всем ветрам, девушка вспоминала советы мисс Розы. А точнее предпочтения той умываться молоком. Также женщина ни в жизнь не допустила, чтобы хоть единственный солнечный луч коснулся ее голубовато-белой кожи, хотя жить с такими мыслями было уже невозможно. Подобное наказание терпела из последних сил, и все же другой альтернативы у нее не было. Воспринимала свое тело скорее как собственные мысли, память или чувство обоняния, как некую неотделимую часть своей человеческой сущности. Раннее не понимала то, что все-таки имела в виду мисс Роза, когда говорила о душе, потому что никак не удавалось отделить ее от сущности собственной персоны, хотя теперь эта ее природа, пусть еще и неясно, но начинала вырисовываться. Душа представлялась неизменной частью ее сущности в целом. А вот тело, напротив, и было этим наводящим ужас животным, которое после многих лет покоя, что уместно сравнить с продолжительной зимней спячкой, вдруг пробудилось, вмиг став непокорным и то и дело что-то требующим. В сущности же, девушка вспоминала пыл желания, проявлявшийся в кратких моментах соблазнения еще в комнате со шкафами. С тех самых пор в жизни более не было чувства нужды в истинной любви или физическом удовольствии, словно эта часть ее самой однажды уснула и остается беспробудной где-то очень и очень глубоко. Подобное состояние объяснялось следствием боли от неминуемой разлуки со своим возлюбленным, страхом увидеть себя беременной, и той прогулкой в тумане по лабиринтам смерти на судне
после произведенного на нем аборта. Девушка была настолько разбита, что страх увидеть себя в подобных обстоятельствах еще раз был гораздо сильнее порыва проявлений молодости. Считала, что за свою любовь уже заплатила непомерную цену, и отныне лучшим вариантом было полностью ее избегать. Хотя в то же время где-то внутри себя ощущала некие перемены, что произошли за последние два года, которые провела рядом с Тао Чьеном, поэтому вскоре любовь, как, впрочем, и само желание казались ей чем-то неизбежным. Необходимость одеваться в мужскую одежду начинала тяготить ее, точно какое-то бремя. Невольно припомнилась швейная мастерская, где наверняка в это время мисс Роза занималась очередным из своих искусных нарядов. И внезапно ее будто сжал прилив воспоминаний об утонченных вечерах своего детства. О том времени, что проводили за чаем в пять вечера и непременно с чашками, которые унаследовала мисс Роза еще от своей матери, появившиеся у той после одной из поездок, где она и купила их у какого-то контрабандиста, торговавшего на различных судах. А как поживала Мама Фрезия? Мысленно эту женщину она видела на кухне бормочущей себе под нос, упитанной и теплой, а также пахнущей базиликом и вечно с половником в руке рядом с кипящим на плите котелком и почему-то напоминающей милую колдунью. Ощущала тоску по