Дочь Иезавели стр. 268
что тогда она узнает то, чего ей нельзя знать. Думаю, это дневник. Откройте и взгляните сами.
Я нащупал пружину и открыл застежки. Это действительно был дневник.
– Должно быть, вы определили назначение тетради по ее внешнему виду?
– Ошибаетесь. Я исходил из собственного опыта, полученного во время службы в местной тюрьме. Образованный заключенный – всегда эгоцентрист. Каждый человек интересен себе, но чем человек порочнее, тем больше поглощен собой. Те люди, которым, казалось бы, следует скрывать свои преступления, всегда – почти без исключений – поддаются соблазну взглянуть на себя со страниц дневника.
– Я не сомневаюсь в вашей опытности, доктор, но ваш вывод удивляет меня.
– Подумайте, Дэвид, и вы поймете, что все довольно просто. Чем человек лучше, тем менее себялюбив и больше интересуется другими людьми. А чем хуже – тем более сосредоточен на себе. Возьмем, к примеру, вашу тетю. Этим утром ей пришло несколько писем по поводу реформ в психиатрии, которые она решительно продвигает как в нашей стране, так и в Англии. Я с большим трудом отговорил ее отвечать сразу, чтобы после павших на нее испытаний дать отдохнуть мозгу и нервной системе. Как вы думаете, способна дурная женщина думать в такую минуту о чужих интересах? Никогда! Такая женщина будет думать только о себе и не допустит никаких вмешательств в процесс выздоровления. Откройте последние записи в дневнике мадам Фонтен – там каждая страница выдает порочную натуру.
Доктор был прав! Все сокровенные чувства вдовы отразились в ее дневнике.
Вот пример. В дневнике подробно воспроизводятся детали дьявольского плана по завоеванию доверия мистера Келлера: «Мне нужно всего лишь дать ему “Александрова вина”, а затем противоядие – и таким образом исцелить болезнь, которую сама причинила. И тогда свадьба Мины – дело решенное».
На поздних страницах она сообщает, что в случае с миссис Вагнер применила другую тактику и, исходя из конечной цели, предпочла «Зеркальные капли»: «Этот яд не только быстрее убивает, но и не оставляет никаких следов, как сказано на ярлыке. Муж искал от него противоядие, но так и не нашел. Даже если б меня охватила жалость после содеянного, я ничем не смогла бы помочь женщине, которая должна замолчать навеки. В противном случае, несмотря на все мои жертвы, у моей дочери нет будущего».
Без сомнения, вернувшись в дом мистера Келлера, она собиралась уничтожить изобличавшие ее страницы, но ей помешали первые симптомы отравления – помутнение сознания и неконтролируемая дрожь рук.
Последняя запись в дневнике заслуживает того, чтобы ее здесь привести. Она показывает, что и в порочной натуре до конца сохраняется страстная, непоколебимая материнская любовь. Даже в сильном характере мадам Фонтен были слабые стороны. В памятной встрече с мистером Келлером в холле его дома она вела себя неосмотрительно из-за нетерпеливого желания добиться участия человека, от которого зависело счастье Мины. Она не решилась отравить беспомощного Джека, угрожавшего ее безопасности. И даже в критической ситуации не стала подбивать Мину на ложь.
Противоестественны ли такие спасительные черты в порочной в остальном женщине? Вспомните о своей «непоследовательности». Прочтите последние слова грешницы и возблагодарите Бога за то, что вам не посланы такие искушения:
«…прогнала Мину из комнаты, тяжело ранив мою нежную девочку. Я боюсь ее! Последнее преступление