Дочь Иезавели стр. 275
(смена его в морге к этому времени закончилась) было обратиться к его сестре, сиделке. Я знал, где она живет, и Фриц любезно согласился пойти к ней. Когда Шварца разыскали и привели в дом, мадам Фонтен уже с трудом его понимала. Начали проявляться признаки болезни мистера Келлера – в частности, апатия. «Дайте мне умереть, – тихо проговорила она. – Я заслуживаю смерти». На мгновение в угасающем теле вспыхнула жизнь – больная приподнялась на подушке и схватила мою руку. «Запомните! – с трудом произнесла она. – Мина должна выйти замуж тринадцатого числа!» Ее глаза испепеляли меня взглядом. Проговорив это, она откинулась на подушки и с тех пор пребывает в том состоянии, в каком вы ее увидели.
– Можно ей чем-то помочь?
– Ничем. Современная наука ничего не знает о ядах, вызванных из прошлого гением профессора Фонтена. Нам знакомо медленное отравление ядами, даваемыми в небольших количествах через определенные промежутки времени, но нам ничего не известно о ядах, которыми можно медленно отравить с одного приема. Доктора даже не верят в такую возможность.
– Вы уверены, что она отравлена? – спросил я.
– После того, что рассказал мне, проснувшись утром, Джек, я не сомневаюсь, что мадам Фонтен отравлена «Александровым вином». Похоже, что она хотела избавиться от Джека, предложив ему «лекарство от всех болезней», но потом почему-то передумала. Джек, убежденный в целебной силе средства, дал ей его руками Шварца. Подробности расскажу вам позднее, когда у нас будет больше времени. Могу только сказать, что возмездие свершилось. Мадам Фонтен еще можно было бы спасти, но все остатки противоядия Джек дал миссис Вагнер.
– Вы не против, если я расспрошу обо всем Джека?
– Категорически против. Важно и в будущем избегать этой темы. Он уже рассказал миссис Вагнер, что спас ей жизнь. А перед вашим приходом я слышал, как он утешал Мину: «Ваша мама приняла свое замечательное лекарство и скоро поправится». Мне пришлось солгать вашей тете и Мине, что это плод его больного воображения, которому не стоит доверять.
– Не сомневаюсь в правильности ваших действий, – произнес я, – хотя не уверен, что понимаю мотив.
– Сейчас поймете, – сказал он. – Вы честный человек. Знаете, почему я доверился вам? По очень серьезной причине, мистер Дэвид. В будущем вы останетесь близки с вашей тетей и Миной и, я надеюсь, продолжите работу, начатую мной. Из жизни миссис Вагнер должны исчезнуть страшные воспоминания. Наша милая девушка должна наслаждаться семейным счастьем долгие годы, не омраченные сознанием, что ее мать преступница. Теперь вы понимаете, почему я несправедливо отозвался о бедном Джеке?
Я понял и обещал свято хранить доверенную мне тайну.
Наш разговор прервала сиделка, сообщившая, что мадам Фонтен стало хуже.
Доктор поспешил к больной. Изредка в комнату заходил я.
Прошло много лет, но я и сейчас не могу без содроганий вспомнить медленное и разрушительное действие подтачивавшего силы организма ужасного яда Борджиа. Дрожь усилилась, потом, достигнув высшего предела, стала снижаться, и больная впала в прострацию. Ни последнего слова, ни взгляда не подарила она дежурившей у ее изголовья преданной дочери. На следующий день, ближе к вечеру, доктор Дорман осторожно вывел из комнаты Мину. Мы с мистером Келлером переглянулись. Мадам Фонтен умерла.
Глава VIIЯ не забыл о тетради с застежками, которую вдова тщетно