Дочь Иезавели стр. 274
Я пришел вовремя, чтобы уберечь миссис Вагнер от шока и благополучно доставить в дом мистера Келлера. Тогда я решил, что мои треволнения кончились. Как я ошибался!
– Вы имеете в виду мадам Фонтен?
– Нет. Я говорю о Джеке. Слепая вера бедного сумасшедшего в спасительное действие противоядия из синей бутылки спасла жизнь его хозяйки. Я никогда не пошел бы на такой риск, даже если б прочитал записи профессора раньше. Джек же действовал без колебаний. От событий этой ночи, обостренных вином Шварца, он совершенно потерял рассудок и на какое-то время стал тем безумцем, каким был в Бедламе. Я с трудом уговорил его выпить успокоительное. Даже после того, как микстура благотворно на него подействовала, он выказывал недовольство и отзывался о лекарстве с презрением. «У меня было лекарство лучше вашего, – говорил он. – Его изготовил человек в тысячу раз талантливее вас, но мы со Шварцем сдуру отдали лекарство ночью экономке». Тогда я не придал его словам значения – в его состоянии можно было услышать вещи и поэкстравагантнее. Вскоре Джек заснул, и я уже собрался идти домой, когда в холле меня остановил сын мистера Келлера. «Не посмотрите ли мадам Фонтен? – сказал он. – Мина о ней очень беспокоится». Я снова поднялся наверх.
– А до слов Фрица вы ничего особенного в ней не замечали? – спросил я.
– В морге я обратил внимание, что она выглядит очень перепуганной. Это меня удивило – казалось, выдержка никогда ее не покидает. Мистер Келлер сопроводил ее домой. И, войдя к ней по просьбе Фрица, я не был готов к тому, что увидел.
– Вы обратили внимание на схожесть ее состояния с болезнью мистера Келлера?
– Не сразу. Мадам Фонтен отослала дочь из комнаты. У вдовы был странный вид, когда она заговорила со мной. «Верните бумагу, которую я вчера вам дала», – сказала она. Я спросил, на что ей эта бумага. Похоже, она не знала, что ответить, – выглядела смущенной и взволнованной. «Хочу ее уничтожить! – вырвалось у нее. – Я разбила все бутылки, оставшиеся после смерти мужа, а осколки разбросала по дороге в морг. Я знаю, что вы меня подозреваете, но я вас не боюсь». Было ощущение, что она сразу забыла эти слова и, отвернувшись, вынула из ящика стола толстую тетрадь с металлическими застежками. О моем присутствии она, по-видимому, забыла. Застежки открывались с помощью пружины. Руки мадам Фонтен тряслись, когда она ее нащупывала. Я приписал нервную дрожь волнениям предыдущей ночи и предложил свою помощь. «Вам нет дела до моих секретов», – отрезала она и засунула тетрадь под подушку. Профессиональный долг призывал меня о ней позаботиться. Не придавая значения словам Джека, я все же счел необходимым расспросить, не принимала ли она каких-нибудь своих лекарств. Она в страхе отшатнулась от меня, когда я повторил ей слова Джека. «О каком лекарстве он говорит? Я выпила только стакан вина. Пошлите за ним, пожалуйста. Мне надо с ним поговорить». Это невозможно, сказал я. Его нельзя сейчас будить. «Тогда пошлите за этим горьким пьяницей – ночным сторожем!» – воскликнула она. К этому времени мне стало ясно, что дело неладное. Я позвал дочь, чтоб она в мое отсутствие присмотрела за матерью, и вышел потолковать с Фрицем. Единственным способом отыскать Шварца