Дон Жуан стр. 57
страсть и муки ада,
Зубами он скрежещет без пощады!»
90Здесь Раукоканти пламенный рассказ
Нарушило пиратов появленье,
И пленники услышали приказ
Спуститься в трюм. Со вздохом сожаленья
Увидели они в последний раз
Под ясным небом в дымке отдаленья
Веселый танец ярко-голубых
Свободных и счастливых волн морских.
91Затем сказали им, что в Дарданеллы
Придет его величества фирман
(Без коего не обойдется дело
В стране богохранимой мусульман!)
Там закуют их прочно и умело
И повезут, как стаю обезьян,
В Константинополь, где раба на рынке
Купить и выбрать легче, чем ботинки!
92Когда попарно их сковали всех:
С мужчинами мужчин, а даму с дамой,
Нечетными остались, как на грех
(Игра судьбы капризной и упрямой),
Мой бедный Дон-Жуан и… (право, смех!
Порою шутка совместима с драмой!)
Цветущая красотка: мой герой
Прикован был к вакханке молодой!
93К несчастью, Раукоканти поместили
В одной упряжке с тенором: они
Друг друга, несомненно, не любили
На сцене все враждуют искони!
Но эти двое дня не проводили
Без ярых словопрений, хоть сродни
Они друг другу были почему — то:
«Arcades ambo», id est — оба плуты!
94Партнершею героя моего
Была красотка родом из Анконы,
Прекрасное, живое существо,
В отличном смысле слова «bella donna».
Во всех улыбках — блеск и торжество,
Глаза черны как уголь и бездонны,
И каждое движенье, каждый взгляд
Залог неописуемых услад!
95Но тщетно эти прелести взывали
К печальному Жуану словно мгла,
Ему глаза н сердце застилали
Тоска и боль, руки его не жгла
Ее рука, его не волновали
Прикосновенья, полные тепла,
Ее округлых плеч и рук прекрасных,
Для молодых людей всегда опасных!
96В анализ углубляться нам не след,
Но факт есть факт. Жуан был сердцем верен
Возлюбленной своей. На свете нет
Такой любви — уж в этом я уверен!
«Мечтами о снегах, — гласит поэт,
Жар пламени не может быть умерен».
Но мой герой страдал, и мукой он
Был от греховных мыслей защищен.
97Здесь мог бы я увлечься описаньем,
Не слишком скромным. В юности моей
Я избегал с особенным стараньем
Такого искушения, ей-ей!
Но критика злорадным замечаньем
Меня тревожит якобы скорей
Протиснется верблюд в ушко игольное
Чем мой роман в семейство богомольнее!
98Но все равно — уступчив нравом я!
Я знаю: Смоллет, Прайор, Ариосто
И Фильдинг — эта славная семья
Стеснялись мало, выражались просто
Вести войну словесную, друзья,
Умел и я, провозглашая тосты
Задорные, противников дразнить
И беззаботно ссоры заводить.
99Я был драчлив, — мальчишки любят драки!
Но ныне становлюсь миролюбив:
Пускай шумят и спорят забияки!
Пройдет ли мои успех, пока я жив,
Иль сохранится, как маяк во мраке,
Густой туман столетий победив,
Шуршанье трав в полночный час унылый
Не прекратится над моей могилой.
100Поэты, нам известные сейчас,
Избранниками славы и преданья
Живут среди людей один лишь раз,
Но имени великого звучанье
Столетий двадцать катится до вас,
Как снежный ком. Чем больше расстоянье,
Тем больше глыба, но она всегда
Не что иное, как скопленье льда.
101Увы, читатель, слава номинальна,
И номиналы славных имена:
Невоскресимый прах молчит печально,
Ему, наверно, слава не нужна.
Все погибает слепо я фатально
Ахилл зарыт,