Библиотека

Дон Жуан стр. 58

Размер шрифта
-
+
Тема

н Троя сожжена,

И будущего новые герои

Забудут Рим, как мы забыли Трою.

102

Сметает время даже имена

Великих дел; могилу ждет могила.

Весну сменяет новая весна,

Века бледнеют, все теряет силы,

Бесчисленных надгробий имена

Становятся безжизненно — унылы

С теченьем лет, и так же, как живых,

Пучина смерти поглощает их.

103

Нередко я вечернею порою

Смотрю на холм с надломленной колонной

И вспоминаю юношу — героя:

Как умер он, прекрасно вдохновленный

Своею славой. Как он жил борьбою

Равенны, благородно — возмущенной!

О, юный де Фуа! И он — и он

На скорое забвенье обречен!

104

Обычно все могилу посещают,

Где Данта прах покоится смиренно;

Ее священным нимбом окружает

Почтенье обитателей Равенны,

Но будет время — память обветшает,

И том терцин, для нас еще священный,

Утонет в Лете, где погребены

Певцы для нас безгласной старины

105

Все памятники кровью освящаются,

Но скоро человеческая грязь

К ним пристает — и чернь уж их чуждается.

Над собственною мерзостью глумясь!

Ищейки за трофеями гоняются

В болоте крови. Славы напилась

Земля на славу, и ее трофеи

Видений ада Дантова страшнее!

106

Но барды есть! Конечно, слава — дым,

Хоть люди любят запах фимиама:

Неукротимым склонностям таким

Поют хвалы и воздвигают храмы.

Воюют волны с

берегом крутым

И в пену превращаются упрямо.

Так наши мысли, страсти и грехи,

Сгорев, преображаются в стихи.

107

Но если вы немало испытали

Сомнений, приключений и страстей,

Тревоги и превратности познали

И разгадали с горечью людей,

И если вы способны все печали

Изобразить в стихах, как чародей,

То все же не касайтесь этой темы;

Пускай уж мир лишается поэмы!

108

О вы, чулки небесной синевы,

Пред кем дрожит несмелый литератор,

Поэма погибает, если вы

Не огласите ваше «imprimatur».

В обертку превратит ее, увы,

Парнасской славы бойкий арендатор!

Ах, буду ль я обласкан невзначай

И приглашен на ваш Кастальский чай?

109

А разве «львом» я быть не в силах боле?

Домашним бардом, баловнем балов?

Как Йорика скворец, томясь в неволе,

Вздыхаю я, что жребия мой суров;

Как Вордсворт, я взропщу о грустной доле

Моих никем не читанных стихов;

Воскликну я: «Лишились вкуса все вы!»

Что слава? Лотерея старой девы!

110

Глубокой, темной, дивной синевой

Нас небеса ласкают благосклонно

Как синие чулки, чей ум живой

Блистает в центре каждого салона!

Клянусь моей беспечной головой,

Подвязки я видал того же тона

На левых икрах знатных англичан;

Подвязки эти — власти талисман!

111

За то, что вы, небесные созданья,

Читаете поэмы и стишки,

Я опровергну глупое преданье,

Что носите вы синие чулки!

Не всякую натуру портит знанье,

Не все богини нравом столь жестки:

Одна весьма ученая девица

Прекрасна и… глупа, как голубица.

112

Скиталец мудрый Гумбольдт, говорят

(Когда и где — потомству неизвестно),

Придумал небывалый аппарат

Для измеренья синевы небесной

И плотности ее. Я буду рад

Измерить — это очень интересно

Вас, о миледи Дафна, ибо вы

Слывете совершенством синевы!

113

Но возвращаюсь к нашему рассказу.

В Константинополь пленников привез

Пиратский бриг. На якорь стал он сразу.

Ему местечко в гавани нашлось.

Чумы, холеры и другой заразы

В столицу он как будто не занес,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.