Дорога к Мертвой горе – 2, или По следам группы Дятлова стр. 67
на Екатеринбург сыпался первый снег, изо рта вырывался пар. Позже узнал, что на весь Урал обрушился в ту ночь холодный атмосферный фронт — и в Челябинске, и в других местах наблюдалась под утро та же картина. «Бабье лето» закончилось, словно терпеливо дожидалось, когда же мы завершим путешествие.
В здании аэровокзала обнаружился неожиданный побочный эффект от бессонницы, длившейся третьи сутки. Резко, скачком, упало зрение (дома проверил его по таблице, применяемой окулистами, и выяснил, что стал хуже видеть примерно на тридцать процентов). Понял это, когда пытался прочитать строчки на табло с расписанием вылетающих рейсов, и встревожился не на шутку… Всевозможные психические дисфункции еще ладно, но вот такой конкретный удар по физиологии от щедрот Холатчахля… это уже перебор.
Универсальное лекарство, приобретенное в буфете аэровокзала, привело лишь к напрасной растрате денег и ресурсов печени: три бесконечных часа в кресле авиалайнера я провел, бодрствуя, и сполна вкусил все прелести аэрофобии.
Но всё на свете рано или поздно заканчивается: посадка, Питер, и вот я уже бреду к дому даже не на автопилоте, а на последних крохотных его ошметках. Состояние — хоть скорую вызывай, но я все же зарулил в магазин, решив предпринять последнюю попытку выпасть из убийственной реальности без помощи медицины.
И случилось чудо! Родные стены помогли! Или родной диван благотворно воздействовал на блудного владельца, не знаю, но факт налицо: сто грамм водки, две банки пива — и Виктор Палыч с облегчением провалился в благодатное черное ничто…
Холатчахль отпустил не сразу. Сон нормализовался за пару дней (а до того период бессонницы сменился патологической сонливостью), зрение приходило в норму больше недели, но полностью восстановилось до прежнего состояния. Я к тому времени уже вернулся в деревню, где провожу теплое время года, — и где, едва оклемавшись от Холатчахля, незамедлительно вляпался в новое приключение, связанное на сей раз не с горами, а с рекой Лугой и с путешествием по ней на моторной лодке…
Но это уже совсем другая история.
Глава 16. Об оврагах, случаях из жизни и нищете Коли Тибо
Давным-давно, зимой 1986/87 годов, я приехал в славный город Усинск. Кажется, в феврале, или в самом конце января, точно не помню. Да и не важно, главное, что северная зима была в самом разгаре.
Илл. 42. Усинск, вторая половина 80-х. Я тогда был парнем хоть куда.
Причины моего приезда тоже совершенно не важны, потому что к дятловской истории имеет косвенное отношение лишь один небольшой эпизод той поездки.
Вот какой: добирались мы со знакомой местной девушкой Наташей с ее работы к ней домой. Надо отметить, что работала она в организации, дислоцировавшейся на дальних выселках. А жила в пригороде Усинска под названием Пионерный, и в результате путь наш пролегал вне городской черты. Большую часть дороги проехали на автобусе-развозке, вышли, двинулись напрямик по торной, хорошо натоптанной тропе, пройти надо было меньше километра.
Стоит заметить, что в Усинске я до того бывал, причем летом, и по тропе той ходил многократно. Очень хорошо представлял, по каким местам она пролегает. Особенности рельефа помнил.
Шли, шли, и вдруг я остановился и недоуменно завертел головой.
— Ты чего? — спросила Наташа.
— Э-э… а мы точно к тебе идем? Тут ведь