Библиотека

Дорога камней стр. 257

Размер шрифта
-
+
Тема

превратишься, куда придёшь... Прощай.

— Прощайте, Грета. Прощайте, Чёрный. Спасибо вам.

— До свидания, братец. До свидания.

— Малыш. Двигаем. Готов?..

— Х-ха-а! С’чхагшш тшшур’с и-и-иг! Нашшш.

18

Малыш не боялся до странного ничего. Толи молчаливая компания погруженного в себя Даниэля, которого он, кажется, принимал за свою братию и одновременно почитал за полубога, действовала на него расслабляюще, то ли места вокруг были действительно потрясающие, как Ферэлли думал все чаще и чаще, но, выпутавшись из всего произошедшего, убедившись, что выжил, поверив наконец, что в ближайшее время не умрёт, схарр пробудился горластым маленьким крепышом, любителем потасовок, погонь и всяческих, зачастую странных забав. Также он обожал

мясо, желательно сырое, и рычать потихоньку, когда Даниэль чесал ему спинку, живот и бока.

Одежды не носил совсем, но свои недоразвитые мужские причиндалы, как оказалось, прятал в крепкий кожаный мешок на подвязках, чтобы никак не испортить. Клыки его пока не доросли до тех устрашающих размеров, которые в общем-то и определяют взрослого схарра, а потому из-под губ не высовывались, но умен он оказался не менее, чем нормальный человеческий ребёнок, а быстр и смышлён даже поболее.

Даниэль первое время, пока они плыли на плоту, не обращал на него никакого внимания, занятый своим, и только бессознательно присматривал за сгорбившимся, опасливым, малоподвижным существом, в движениях и взглядах которого царили осторожность, готовность и испуг. Потом, когда они оказались посреди зелёных лощин, утопающих в утренних и вечерних туманах, звенящих птичьими трелями, в травах, сверкающих холодной росой, когда путь их запетлял меж полян, луговищ, рощ и холмов, под сенью шумящих сосен и дубов, — малыш мгновенно стал другим.

Не опасаясь более почти ничего, лишь бегая осторожно смышлёным взглядом вокруг, носясь то около Даниэля, то забегая куда-то в окружающую живую шумящую зелень, он был единственным существом, кроме многочисленных и смелых животных, обитающих здесь. Другой половиной узкого мира, в который (ненадолго?) их заключила слепая бессловесная судьба; и несмотря на долгие размышления, захлестнувшие Даниэля и составляющие теперь чуть ли не все его существование и существо, невзирая на огромную пропасть между ними, на все различия, — в этом путешествии они были до странного друг другу близки.

Малышу не нравилось затворничество аристократа. Он желал общаться. А потому очень скоро начал приставать.

Быстро прошёл период неожиданных дохлых бурундучков и крыс, которые с гуканьем и криком возникали перед лицом Ферэлли, идущего или отдыхающего, либо падали на него сверху, словно манна небесная; канули в свет солнца и затухание углей костра дикие вопли схарра, вылетающего из-за кустов с перекошенным лицом, орущего: «Идут! Идут!.. Люди идут!» — похоже, он не мог придумать ничего пострашнее; впрочем, первые два раза вскакивающий Даниэль пугался ещё как...

Получив несколько строгих, раздражённых, злых, наконец, остервенелых ругательств, предупреждений и усиливающихся тычков, он все-таки вынудил Даниэля обращать на себя внимание.

Смотреть, кстати, было на что.

Дикий в своей природе, недолгой, но суровой и строгой жизнью уже приученный к дисциплине и послушанию, он отзывался на любой зов и тут же, без промедления, выполнял любой приказ. Но побаловаться любил.

Первым впечатлением Даниэля о нем, как только они остались вдвоём, был истошный, радостный визг, разорвавший росистую, туманную тишь прибрежного склона и окружающих рощ; Малыш повис на ближайшем дереве

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.