Дорогой отцов стр. 111
окинул Дубкова зорким взглядом.
— Вон вы какой? — с удивленным интересом сказал он. — Прошу садиться.
— Такой, товарищ полковник. Бывший улан, бывший георгиевский кавалер, бывший партизан и красногвардеец.
— Будем знакомы. Полковник Елин.
— Звание и фамилия мне известны, а вот насчет комплекции ошибся. Намного приуменьшил. Как вошел сюда да посмотрел на вас, так подумал, что не на месте землянка. Ступит, думаю, на половичку, и провалится блиндаж.
— Пока тесно живем. Землицы у нас маловато. Скоро на гору поднимемся. Один дом уже отбили у немцев. Дом в четыре этажа, в шестьдесят четыре квартиры. — Полковник вынул из кармана кисет черного бархата. — Очень хорошо, что вы и теперь настоящий солдат. И я с вами буду говорить по-солдатски прямо и откровенно. Нам нужны проводники. Мы имеем отличных разведчиков, но нам пока трудно ориентироваться в городе. Как вы на это посмотрите?
— Я, товарищ полковник, не один. У меня сын инженер. Работал на тракторном, а сейчас командует танками. Товарищ генерал обещал мне похлопотать насчет сына. Сейчас иду туда, на тракторный.
— Хорошо. Буду вас ждать с сыном.
XIIПавел Васильевич отправился в дальний путь. Он шел под крутым, глинистым берегом Волги. «Хорош полковник, а генерал лучше, — думал он. — Не в том дело, что генерал жирно накормил, а в том суть вопроса, что сразу понял, что я за птица. Другой как бы? Потолкуйте, мол, со старым грибом. Узнайте, мол, на что годится этот ржавый гвоздь. Нет, этот генерал с глазом. И главное, без брюшка. Молодой, бравый!»
Чем ближе подходил Павел Васильевич к тракторному, тем звучней и гуще слышались орудийная пальба. И ему казалось, что бой идет на заводском дворе. «Опять, должно быть, в самую кипень попаду». Он на минуту остановился, огляделся вокруг. Берег Волги кишел бойцами.
Они, обливаясь потом, подносили на передовую снаряды, ящики с патронами. От завода к Волге спускались раненые. На горе Павел Васильевич, увидев тяжелораненого бойца, крикнул ему:
— Присядь на минутку. Отдохни.
Боец и Дубков устроились на куске бетонной плиты, выброшенной взрывом из лестничного марша разрушенного дома. Закурили. Павел Васильевич спросил:
— Что немец, сынок?
— Дуром лезет. Бьем, бьем, а он все лезет. Осатанели фашисты.
У нижнего поселка Павел Васильевич внезапно остановился. Перед его глазами над задом взлетело смоляное облако. Это взорвался заводской резервуар с нефтью. Огромное облако, охваченное пламенем, надломилось, рухнуло, и горящая нефть, растекаясь по двору, загудела нестерпимым жаром. Рабочие кинулись тушить пожар. Они преграждали путь горящей нефти землей, железом, кирпичами. Воюя с огнем, они задыхались густой, как хлопья, сажей, опалялись жаром. Полыхающий мазут, прорываясь то в одном, то в другом месте, подплывал к заводским корпусам. Казалось, что с огнем не справиться, но рабочие выиграли бой — пылающую нефть отвели с заводского двора и по горе спустили в Волгу.
К Ивану Егорычу Дубков пробрался с большими трудностями.
— Ну, Иван Егорыч, не будь у меня бумажки от генерала, ни за что я не пробился бы к тебе, — располагался Павел Васильевич возле урчащего танка.
— Это как есть. Спасибо тебе, Павел Васильевич, что в трудный час не забыл дружка, — говорил Иван Егорыч, оглядывая Дубкова дружеским взором. — И я не раз думал о тебе. Рассказывай, откуда ты и что поделывал.
Павел Васильевич коротко поделился всеми