Дорогой отцов стр. 113
Дубков приподнял седоватую голову и, жалобно глядя на Петровну, плакал. Марфа Петровна провела Павла Васильевича к топчану и уложила его в постель. «Неужели это конец? — укладывался Дубков со страшной мыслью в голове. — Неужели я не увижу Сергея?»
XIIIА Сергей в этот день забежал на завод к Ивану Егорычу. Он был тороплив и крайне возбужден.
— Лена у вас была? — спросил он Ивана Егорыча.
— Нет, Сергей Павлович, что-нибудь случилось? — насторожился Иван Егорыч.
— Она вам ничего не говорила? — спросил Сергей.
Иван Егорыч сразу почуял недоброе.
— А что она мне может сказать? — стараясь быть спокойным, спросил он.
Сергей замялся, сник.
— Говори, Сергей Палыч.
Сергей обернулся и, оглядевшись вокруг, полушепотом сказал:
— Я слышал, что Лена пойдет за линию фронта.
Иван Егорыч вздрогнул, точно его ветром качнуло.
— За линию фронта? — с неопределенно-смешанным чувством промолвил Иван Егорыч. Он опустился на ведущее колесо танка. — За линию фронта, — с непонятным равнодушием повторил он. Потом поднял с земли гаечный ключ, совсем ему не нужный в эту минуту.
— Возможно, и нет. Возможно, и не пойдет, — заговорил Сергей тоном провинившегося человека. — Возможно, и нет, Иван Егорыч, — старался он придать своим словам самый обыденный смысл.
— Отчего же? — слесарь-бригадир вынул из кармана старенький кисет черного сатина. — За линию фронта. — Иван Егорыч посмотрел на Сергея затуманенным взглядом. — Та-ак. За линию фронта. Что она — зайдет?
— Думаю, что да.
— А если нет?
Сергей пожал плечами.
— Тогда, стало быть, такие обстоятельства.
— Обстоятельства! — взорвался Иван Егорыч и, помолчав, совсем тихо договорил — Мне эти обстоятельства вострей гвоздей, Сергей Павлыч. Ты — молодой. На тебе все раны зарубцуются. А я — отец. Понимаешь? Отец!
— Но поверьте и мне, — Сергей положил руку на грудь, — я люблю Лену.
Иван Егорыч тяжко вздохнул. Ему вдруг стало жалко Сергея и захотелось по-отечески приветить его. Сергей взглянул на Ивана Егорыча, хотел что-то сказать, но, помедлив, вынул из кармана письмо.
— Прошу вас, Иван Егорыч, передайте, пожалуйста, письмо Лене. Только не сегодня и не завтра. А быть может, я опять письмо у вас возьму. Я верю, что именно так и будет. Но на всякий случай…
— Я тебя не понимаю, Сережа.
Сергей горячо пожал руку Ивану Егорычу, посмотрел на часы.
— Мне время, — сказал он.
— В бой, что ли?
— Куда же больше?
Иван Егорыч подошел к танку и задумался: «Что же это я так сухо обошелся с ним. Человек пошел в пекло, а я…» Иван Егорыч поглядел в ту сторону, куда ушел Сергей. Там ревели моторы, хрустели тяжелые гусеницы и синеватый дымок, выбиваясь из-под танков, растекался по цеху. «Нехорошо получилось, — терзал себя упреками Иван Егорыч. — А Лена? Неужели не зайдет?»
И вдруг он вспомнил о Павле Васильевиче. Иван Егорыч готов был рвать на себе волосы. Он простить себе не мог, что помнил только о своем, только своя болячка занимала его.
…Лена забежала к отцу. Она безмолвно бросилась к нему и заплаканным лицом припала к отцовской груди.
— Дочка, мне все известно, — сказал Иван Егорыч. — Я знаю, куда ты идешь.
— Папа…
Отец промолчал.
— Папочка, милый.
— Одно я хочу знать: ты уверена в себе? — спросил Иван Егорыч с требовательной суровостью.
— Да, папа, уверена.
— А если попадешь к ним в лапы?
— Останусь такой, какой ты меня знаешь.
Все понятно Ивану