Дорогой отцов стр. 112
новостями, какие носил в себе, какие пережил события, что видели его глаза. О двух вещах он постарался умолчать: о смерти Лексевны и тяжелом ранении Григория, боясь раскрыть перед другом полную правду, поскольку у старика не было уверенности в том, что Григорий выживет. Иван Егорыч, выслушав Дубкова, спросил:
— И сколько же ты наколотил фашистов?
— Было у меня двадцать два патрона. Стрелял в упор. Вот и считай — много или мало я набил. Сейчас туда наши прорвались и закрепились. Не солдаты, а динамит. А генерал какой!
— Плохих генералов к нам не пришлют.
В танковом цехе рабочие похудели, осунулись, их лица стали жестче, суровей. Павел Васильевич сидел на развороченном танке и дивился: «Какая силища здесь. Если бы всем так, а? Боже ты мой, какая силища!» Возле ревущего танка столпились рабочие. Они провожали на фронт своих товарищей.
— Какая силища здесь. Если бы всем так, а? Боже ты мой, какая силища! — Ему самому хотелось влиться в эту трудовую семью, но, помня свое слово, данное генералу, он сказал дружку: — А я ведь за тобой пришел, Иван Егорыч. От генерала.
Лебедев удивленно вскинул свои кустистые брови.
— Чудное ты говоришь, Павел Васильевич. Откуда генерал знает меня?
— А я зачем? Я ведь обо всем докладывал. Тебе и место определим.
— Вот как! У меня, быть может, и чин уже есть?
— Будет и чин. За этим дело у генерала не станет.
— Отсюда, Павел Васильевич, я никуда не уйду. Останусь на заводе до последней возможности. Ты сам видишь, чем я занят. С завода мне уходить нельзя.
— Эх, Ваня! Как ты меня подвел.
— А ты оставайся у нас.
— Что ты, Ваня. Никак не могу. Слово дал. А ты все-таки в случае чего ко мне приходи.
— Хорошо, Павел Васильевич. Но и ты знай, что меня найдешь только здесь. Ты Сергея Павловича видел?
Наконец-то: как ждал и как боялся Павел Васильевич этого разговора. Ведь он за тем только и пришел сюда, чтобы повидать своего Сергея, а не заговаривал он о сыне потому, что боялся услышать о нем самое страшное. У него и без того замирает сердце при одном воспоминании о покойнице Лексевне.
— Он где, мой Сергей? — передохнув, спросил Павел Васильевич и, чувствуя, как ему вдруг стало плохо, прислонился к танку.
— Тебе нехорошо, Павел Васильевич?
— В голове что-то замутилось.
Иван Егорыч принес кружку холодной воды.
— Не надо, Ваня… — Встал. — Сергей не сказывал, где его позиция?
— Туда тебя не пустят, Павел Васильевич, — предупредил Иван Егорыч. — Сергей Павлыч сам навестит тебя. Он встречается с нашей Леной. Лена-то вроде как на военной службе находится. Ты иди ко мне домой, в мою землянку, а я скажу Ленке, чтобы она известила Сергея. Он знает нашу землянку.
Иван Егорыч проводил Павла Васильевича за ворота цеха, рассказал, как найти на берегу Волги свою землянку.
Петровна встретила Павла Васильевича с большой радостью. Она обняла и расцеловала его. Дубков от такого приема прослезился. Петровна, не подумав, спросила Павла Васильевича:
— А где твоя Лексевна?
Павел Васильевич так скорбно поглядел на Петровну, что та сразу поняла, в чем дело, и примолкла, а Павел Васильевич безнадежно махнул рукой и, покачнувшись, повалился с обожженной табуретки.
— Павел Васильевич, что с тобой? — вовремя подоспела на помощь испуганная Петровна.