Дорогой отцов стр. 128
раскрытая дверь сеней. Он прислушался. Тихо. Вошел в хату — ни шороха. Ощупал кровать — пусто. Сунулся на печь — и там не было матери.
— Мама, — тихо позвал Петька. — Мама, — несколько громче произнес он. Прошел в чулан и вдруг, споткнувшись, растянулся во весь рост. Все это было так неожиданно для него, что он со страху нисколько не почувствовал боли в ушибленных руках. И он еще больше струхнул, когда, протянув руки, почуял, что на полу лежит человек. «Мать убита», — ударила в голову ужасная мысль. Долго Петька сидел на полу без дум, без мыслей, объятый невероятным испугом. Но сколько ни сиди, а от жизни все равно не уйти: он решительно протянул руку. Рука наткнулась на ботинок, большой, грубый. Петька вскочил, чиркнул спичкой и тотчас увидел мертвого гестаповца. Его испуга как и не бывало. Тревога сменилась бурной радостью. Он подобрал пистолет, взвалил немца на плечи и понес его из хаты на баз.
Левада Деминых обрывалась у самого Дона, где бойко шумел перекат. Петька подошел к обрыву и, скинув фашиста в кипучий поток, ушел в предрассветную муть, пошагал в отряд Кузьмича, где и встретился с матерью.
Дарья Кузьминична, увидев Петьку, со всех ног бросилась к нему и, ни слова не говоря, обняла его.
— Петюшка… родненький, —
изливала она свою материнскую любовь, роняя на горячую сыновнюю грудь крупные капли слез. — Петенька… живой. — Дарья гладила худые плечи сына, заглядывала в его ясные, улыбчивые глаза.
— Не надо, мама, — уговаривал Петька. — Что ты так? Не помер еще, а ты… Не надо… Хватит, мама.
И мать успокоилась. Петька рассказал матери, что он забегал домой и все знает.
С того дня Кузьминична осталась в отряде и повела несложное кухонное хозяйство партизан.
К тетушке Степаниде Петька отправился тайком от матери и явился на сутки раньше условленного срока. Перемахнув старенький плетешок, он оказался во дворе Степаниды. Крадучись, подошел к сеням. Время было позднее. На военной дороге, как всегда ночью, гудели автомашины, на станции раздавались гудки паровозов.
Петька осторожно поднял щеколду. В хате скрипнула дверь.
— Кто тут? — спросила хозяйка.
— Пустите, тетушка Степанида, — тихо проговорил Петька.
Хозяйка промолчала. Она, кажется, никогда не слышала такого голоса.
— Я от вашей племянницы, от Тони.
Степанида открыла задвижку, впустила Петьку в хату.
— Огня не зажигай, тетушка. Большой тебе привет от Тони.
— Как она… Все у нее по-хорошему?
— У Тони? — восхищенно заговорил Петька. — У нее, тетушка, не может быть плохо. Она в нашем деле самая лучшая. — Глубоко вздохнул. — Тетушка, водицы не дашь испить? — С жадностью выпил кружку солоноватой воды. — Спать не хочу, не время. Что ж, тетушка Степанида, к делу, что ли, приступим?
— К какому делу? — встревожилась Степанида. — У меня все дела поделаны. Мне не до ваших дел.
— Не бойся, тетушка. Ничего худого я тебе не сделаю.
— Ты хоть бы сказал, кто ты?
— Скажу, тетушка. Отец у меня — красногвардеец, убит в гражданскую, а я — партизан, разведчик. Зовут меня Петькой. Знаком с твоим дедом. Был у него вместе с Тоней.
— Так это про тебя мой дед говорил? Молодой, говорит, разбитной такой, красивый парень с кудряшками.
— Так и сказал? — спросил Петька, потрогав свои мягкие кудри.
— Так и сказал. Какое у тебя до меня дело?