Библиотека

Дорогой отцов стр. 88

Размер шрифта
-
+
Тема

пока в долгу перед народом. И об этом надо написать. Написать открыто, сказать, что долг мы свой выполним, солдатское слово сдержим, русское имя возвысим.

— Правильно!

— Пусть на нас надеются!

Солодков поднял руку. Солдаты замолчали.

«Дорогие товарищи, придет время, и Родина прикажет нам: пора, товарищи, вперед. мы пойдем. И мы сомнем врага».

Разошлись солдаты по окопам. Сержант Кочетов, лежа у своего пулемета, тосковал по семье, по родному хутору. Как там было все хорошо! А здесь — рокот моторов, свист осколков, вой сирен, и в небе вражеские «фонари». Они заглядывают к нему в сухой, глинистый окоп, хотят выследить его, и кажется ему, что это не ракеты, а фашистский стеклянный моргающий глаз, тяжелый и холодный.

Два сына у Кочетова: старшему — восемь лет, младшему — пять, и оба удались на славу, особенно старший, у которого все повадки отцовские. И Степан радовался, наблюдая за сыном, как тот с гиком вел в атаку ребячью мелкоту.

Разорванные шаровары навлекали на Андрюшку материнский гнев. Тогда вступался отец: «Ты не очень, сынок, рви амуницию». Мать, чувствуя, в голосе Степана защиту, журила его за заступничество.

Хорошая жена. Из всей улицы самая складная, из всего хутора самая красивая. И как хочется послушать ее воркотню, и он уже видел свою Надюшу, чувствовал ее жаркие губы, ласкал самой нежной мужской лаской. «А вдруг да фашисты над ней надругались?»

Дыхание на минуту замирало. К сухому горлу жесткий комок подкатил. И видит он перед собой заколотого в бою гитлеровца. «Мало я их бил. Мало у нас еще злости в бою». И с того часу нестерпимо захотелось сержанту добраться до фашистского логова. И гвардеец уже видел себя великаном на улице чужеземного города. «Вы Россию хотели покорить? Россия сама к вам пришла. Смотрите на меня. Я — Россия!»

Кочетов выпрыгнул за козырек окопа и, расставив коренастые ноги, крикнул во вражескую сторону:

— Эй вы, завоеватели! Нам ближе Берлин, чем вам Сталинград. Мы будем в Берлине! Будем!

Над головой сержанта просвистели пули. Кочетов спрыгнул в окоп.

— Беречься надо, товарищ сержант, — послышался негромкий голос.

Это был Солодков. Он видел, как Кочетов зло стиснул зубы и как скоро покинул траншею, не дослушав письма. «Что с ним?» — подумал Солодков в ту минуту.

— Ночевать к вам, товарищи, пришел, — сказал Александр.

Он внимательно осмотрел добротный окоп. В окопе ни стреляных гильз, ни мусора. В его стенках видны небольшие ниши, куда пулеметчики сложили немудрящее хозяйство.

— Хорошо живете, — похвалил Солодков, присаживаясь на свою запыленную каску.

— Живем хорошо, да угостить нечем. Подбились за эти бои.

— Глоток водицы найдется?

— Это есть. — Кочетов подал флягу. — Пейте досыта. Водичка у нас имеется. Без воды пулеметчикам как без рук.

— Верно, вот так и нам, сталеварам, без воды, особенно в летнюю пору, погибель. — Солодков пил воду без жадности, мелкими глотками. — Хороша водица. У вас скатерки не найдется?

— Есть. — Кочетов загремел котелком. — Закусить хотите? — Сержант подал Солодкову вышитое полотенце, давно не видевшее ни воды, ни мыла. Кочетов извинился за «праздничный» рушник.

— Такая вещица дороже дорогого. — Солодков вскрыл банку мясных консервов, нарезал хлеба. — Прошу, товарищи, к моему столу.

Сержант, поблагодарив за приглашение, к «столу» присаживаться не захотел, но Солодков настоял на своем:

— Не

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.