Дождь идет стр. 42
на их окно.
— Что с тобой такое сегодня?
— Ничего, тетя.
— Небось какую-нибудь пакость сотворил? А я на это сладким голоском:
— Что вы, тетя…
Она принялась раздеваться при мне; разоблачалась, расхаживая взад и вперед по комнате в нижней юбке, пыхтела и ворчала:
— Твоя матушка могла бы подняться наверх и мне помочь… Но у нее нет и минуты свободной! Все торговля да торговля!..
Она взяла себе в привычку обращаться со мной, как с ровесником, и изливала передо мной все свои претензии.
— Достаточно того, что твой отец разъезжает по ярмаркам!.. Какая выгода твоей матери целый день торчать в лавке?.. Одни лишние расходы на газ, патент, налоги… Я сейчас только говорила об этом твоему отцу. Вам лучше бы жить маленьким домиком, без лавки… Мать занималась бы хозяйством… Отец продолжал бы свое дело с этим старым пьянчугой, который всю дорогу храпел…
Меня возмущало, что тетя так бесцеремонно вмешивается в нашу жизнь. Она уже считала себя тут полноправной хозяйкой. Лавка ее раздражала, но больше всего раздражало то, что матушка не могла быть целый день к ее услугам.
— Надо все устроить по-другому…
Видать, она это всерьез задумала, так как снова вернулась к той же теме за столом. Взглянула на матушку и заключила:
— На тебе лица нет! И сыночек под стать: желтый, как лимон… А все твоя проклятая лавка…
Матушка взглянула на отца. Тот отвернулся.
— Я уверена, вам было бы куда выгоднее…
На другой день я, по обыкновению, сидел на полу возле керосиновой печи, когда тетя, прочитав газету, стала изливать свое негодование:
— Все-таки непостижимо, как это не могут поймать человека, если повсюду расклеены фотографии и у него нет ни гроша в кармане!..
На что я, не без самодовольства, сказал себе: "Осторожно, Жером! Не подавай вида, что знаешь…"
— Может, он утопился, — произнес я вслух.
Она пожала плечами и бросила на меня презрительный взгляд. Но вдруг, будто порыв ветра, покрывающий рябью стоячую воду канала, какая-то мысль наморщила ее лицо. Мысль превратилась в подозрение. Она уставилась сначала на меня, затем на окно Рамбю-ров.
— Вчера полиция опять там все обыскала! — поспешил я ее заверить.
В некоторых отношениях тетя Валери действительно была не старше меня. Например, когда мы с ней препирались. Она препиралась со мной не как взрослая с ребенком, а как ребенок с ребенком. И еще за столом: она не сводила глаз с моей тарелки, желая удостовериться, не положила ли матушка мне лучший кусок, чем ей!
Вот и сейчас… Можно было подумать, что мы затеяли какую-то игру…
— Так, так… — пробормотала она.
И лишь несколько минут спустя спросила:
— А как его звать, этого мальчишку?
— Альбер.
— Ты иногда с ним играешь?
— Нет.
— А чего ж ты мне сказал, что он твой друг?
— Потому что он мой друг! У нее сделалось такое лицо, будто она готова растоптать всех моих зверей и игрушечную мебель.
— Не понимаю, почему ты не ходишь, как все, в школу!
— Потому что повальная скарлатина.
— Скарлатина… скарлатина… — пробурчала она.
И тут игра пошла уже всерьез. Я твердо решил увидеть отца Альбера, но не менее твердо решил помешать тому, чтобы его увидела тетя Валери.
А она поняла, что я что-то от нее скрываю, и