Древнегреческая застольная, шутливая и эротическая эпиграмма стр. 25
в пламя, оно разжигает Эрота,
И неотступно опять тащишь с собою меня.
Ты, от рожденья, предатель коварный, о тайне заботясь
Праздников, хочешь, чтоб я разоблачён был теперь!
Любовное наваждение (12, 125)Сладкий увидел я сон: восемнадцатилетний, в хламиде,
Юноша ночью ко мне Эросом был приведён,
Нежного мальчика груди ласкал я, покоясь на ложе,
И невзошедший цветок словно срывал на лугу.
Страсть и теперь ещё память мою воспаляет, в глазах же
Сон тот стоит. И когда призрак никчёмный уйдет?
О полюбившее сердце, забудь о страданьях: зачем же
Будут напрасно сжигать грёзы пустые его?
Карканье птицы (12, 137)Ранний певец, трижды проклятый вестник несчастий, ты машешь
Ночью крылами и шум распространяешь вокруг.
Каркаешь, наглый, над ложем моим: бесполезно мол ночью
Ласок мне мальчика ждать. Муки мои — тебе смех.
Это ли плата за то, что кормлю тебя? Карканье как бы
Не оказалось сейчас пеньем последним твоим!
Приход Гелиодоры (12, 147)О соблазнители! Кто же решится бороться с Эротом
И у кого хватит сил, чтобы с ним в битву вступить?
Дай мне огня поскорей! Что за шум? — это Гелиодора...
Сердце, прошу, в грудь мою снова, скорей возвратись!
Сила Эрота (16, 213)Быстрые крылья, Эрот, когда за спиною расправив,
Скифские стрелы начнёшь острые метко пускать, —
Скроюсь, Эрот, от тебя я под землю... Но нет в том резона!
Сам усмиритель Аид мощи твоей не избег.
Глупая душа (5, 24)«Гелиодору любить опасайся», — душа говорит мне:
Знает она, сколько слёз в ревности выплакал я.
Нет! Не хватает мне сил испугаться: бесстыдница эта,
Предупреждая меня, предупреждает — любя.
В честь гетеры Гелиодоры (5, 137)За Гелиодору я пью, за Пито-Гелиодору-Киприду!
Вновь за здоровье её — сладкой Хариты — я пью:
Стала она для меня подобна богине, чьё имя
Я вожделенное пью, с чистым мешая вином!
Зенофиле (5, 149)Кто из друзей познакомил меня с Зенофилой-болтушкой,
Кто из трёх милых Харит выбрал одну для меня?
Нет и сомнения, друг, оказавший такую услугу,
Выбором этим воздал милость Харите самой!
Комары и ревность (5, 151)Наглые комары, жужжащие кровопийцы
Рода людского, зверьё, чудища ночи и тьмы!
Полный спокойствия сон Зенофилы, прошу, пощадите,
Тело, злодеи, молю! лучше пожрите моё.
Речи пустые к кому обращаю: жестоких ведь тварей
Нежная кожа — увы! — радует больше моей.
Предупреждаю я вас, о премерзкие звери: уймитесь —
Или познаете всю силу завистливых рук!
Страсть к Гелиодоре (5, 166)К Гелиодоре моя негасимая страсть! Муки ночи!
Вы, кто всю ночь до зари часто проводит в слезах,
Любит, скажите, меня хоть немного? Тепло сохранилось
От поцелуев моих на неприступном челе?
Плачет, скажите, как я? Обнимая, обманчивый призрак
Мой прижимает к груди, нежно целует его?
Или влюбилась?.. Доверил, светильник, её тебе, стражем
Будь и, прошу, не свети новым проделкам её!
На Эрота (5, 176)«Эрос жестокий! — шепчу. — Ты жестокий!» — К чему повторяю,
Снова и снова одно, плача, «жестокий» твержу?
Тешат младенца слова, и упрёками он не терзаем —
Вновь веселится, а брань лишь распаляет его.
Но удивляет меня, как Киприда, из светлой и влажной
Выйдя волны, ты смогла этот огонь породить?
Угроза