Древнегреческая застольная, шутливая и эротическая эпиграмма стр. 6
муки любви, а за нею гоняться, —
Всем говорю! — ведь Эрот — первооснова души.
Сила Эрота (12, 18)Люди несчастны, когда их покинут любви испытанья.
Как они только живут, не откликаясь на страсть?!
Сам на подъем стал теперь я тяжёл, но увидеть случится
Только Ксенофила мне — молнией брошусь к нему.
Не избегать надо муки любви, а за нею гоняться, —
Всем говорю! — ведь Эрот — первооснова души.
АММИАН
На худого (11, 102)Вытащить тощий Диодор пытался колючку:
Шип умудрился своей он продырявить ногой!
На злого человека (11, 227)От комара молоко или мёд от жука-скарабея
Можно скорей получить, чем от тебя, скорпион,
Благо. Устроенный так, и других от добра отвращаешь.
Словно планету Сатурн, все ненавидят тебя!
На худого (11, 102)Вытащить тощий Диодор пытался колючку:
Шип умудрился своей он продырявить ногой!
На злого человека (11, 227)От комара молоко или мёд от жука-скарабея
Можно скорей получить, чем от тебя, скорпион,
Благо. Устроенный так, и других от добра отвращаешь.
Словно планету Сатурн, все ненавидят тебя!
АНТИОХ
Единство души и тела (11, 412)Душу запечатлеть на картине труднее, чем тело.
Всё в отношеньи тебя действует наоборот:
Выставлен мерзостный мир твой душевный самою природой
Красочно так, что нельзя всем не увидеть его!
Если же морда твоя — оскорбленье телесных законов,
Можно ль её рисовать, — коли премерзка она?
На плохого оратора (11, 422)Если бы Бесса умён был, тогда б удавился, а, глупый,
Он процветая живёт, первым оратором став!
Единство души и тела (11, 412)Душу запечатлеть на картине труднее, чем тело.
Всё в отношеньи тебя действует наоборот:
Выставлен мерзостный мир твой душевный самою природой
Красочно так, что нельзя всем не увидеть его!
Если же морда твоя — оскорбленье телесных законов,
Можно ль её рисовать, — коли премерзка она?
На плохого оратора (11, 422)Если бы Бесса умён был, тогда
б удавился, а, глупый,
Он процветая живёт, первым оратором став!
АНТИПАТР СИДОНСКИЙ
(II-I вв. до н.э.)Могила Анакреона (7, 26)Анакреона могилу, о путник, случайно приметив,
Если успел почерпнуть пользу из книжек моих,
Прах мой вином ороси, приносящим веселье хмельное, —
Пусть же возрадует сок влажные кости мои!
Станет мне легче тогда, знатоку и любителю Вакха,
Время отдавшему всё пьяным дружинам, пирам, —
Мёртвому, выдержать тягость могилы с Лиэем весёлым —
Места, что отдано всем смертным судьбою в удел.
То же (7, 27)Слава Ионии, Анакреон, средь блаженных теперь ты!
Где твоя лира, друзей радостный праздничный пир?
О, если б снова запел ты, венком сотрясая, который
Кудри б венчать мог твои пышные, взор обратив
На Еврипилу, быть может, Мегиста... на локоны, может,
Смердия, фракийца, чей род Кикенам принадлежит,
Вакхом гиматий сладчайшею жидкостью свой увлажняя
И на одежды свои чистым нектаром струя!
Музам ведь трём, и Эроту, и богу Дионису гений,
Жизнь посвятил ты, старик, всю безраздельно свою!
Эпитафия пьянице Марониде (7, 353)Памятник сей — Марониды, старухи. На камне могильном
Вырезан — видишь ты сам — кубок над гробом её:
Пьяница горькая здесь и болтунья. О детях не плачет,
И не волнует судьба мужа, лишённого чад.
Там, под землёю, рыдает теперь