Другой сценарий стр. 160
сосед. — выпьем?
— Вы же вроде продать собрались.
— Не поверишь, который раз, как пограничников проезжаю, не выдерживаю. Хотя дома и не пью вовсе.
— Да ладно, Александр Васильевич! Пора уже себя победить. Давайте воздержимся.
— Ты как хочешь, а я выпью. Может все же капельку? За компанию?
Мы выпили по сто грамм, и я пошел курить в тамбур.
С этой Викой, два месяца прошли в каком-то мареве. И я совершенно не думал ни о чем важном.
Хотя было очевидно, что ситуация в Союзе хуже некуда. И дело не только во всеобщем дефиците. Дело в том, что государство очевидно дезориентировано. И просто не понимает, для чего оно, и зачем.
Сороковая армия, в Афганистане, такое ощущение что защищает себя, и больше никаких задач не имеет. На международной арене очевидная обструкция и падение авторитета. А внутренняя политика скрипит, и не работает. Да еще и падение цен на нефть. И, не приходящий в сознание руководитель государства.
Не удивительно, что я, не особо утруждаясь, получил разрешение на выезд. Государство настолько не согласованно в своих действиях, что просто не в состоянии оперативно реагировать. Вот и со мной — менты в паспортной службе, решили что я от ГБ. ГБ решила, что от ментов или еще кого. И не, глядя подмахнули что нужно, и отпустили.
За заледеневшим окном, в сгущающихся сумерках, проносились заваленные снегом елки и сосны. Морозный пейзаж совершенно не отличался от того, что через залив, в СССР…
Поезд прибыл по расписанию, в двадцать ноль ноль. Давно стемнело, и еще похолодало. Как сообщили по громкой связи, температура в Хельсинки — минус двадцать шесть. Выйдя с продуваемой ветром платформы, зашел в вокзал. И увидел любимую россиянами надпись Еxchange. Поменял двадцать пять долларов по явно грабительскому курсу, и повернул направо. Согласно указателям, к такси. Немного подумал, и за десятку купил в сувенирном ларьке раскладной ножик. Весь в финских флагах, и расцветке. Перед
тем как выйти на улицу, натянул поглубже балаклаву, тщательно застегнулся, и замотался шарфом. Но все равно, пятьдесят метров до стоянки такси, успел продрогнуть.
В Союзе не зря распространено мнение, что на западе- молочные реки, кисельные берега. Представить что я, выйдя из поезда на Московском вокзале, пойду, и без очереди сяду в такси- невозможно. Стоять придется час. Или, пройти дальше, и уехать втридорога.
Я считал и считаю что Хельсинки- дыра. Которая рядом с Питером рядом не стояла. Но сейчас, мой город очевидно проигрывает. Ярким витринам, праздничной иллюминации. Нарядно одетым прохожим.
Честно говоря, я опасался, что таксист меня не повезет. Название Кюлясааренкату я решил не говорить, а протянул написанным на бумажке. Новенький Мереседес — 124, с дизельным двигателем, меня дезориентировал. В Союзе таксист, на новой тачке, абы кого в дыру не возил. Но здесь, таксист глянул на бумажку и кивнул. Щелкнул счетчиком и повез.
Со слов Иво я знаю, что место вполне себе криминогенное. Парковка дальнобоев, и что то типа свалки. Таксист-финн совершенно спокойно меня довез, благо недалеко, щелкунл счетчиком. Пять семьдесят. Протянул ему десятку и спросил на английском:
— Говорите по- английски?
— Ei, mutta ymmärrän kaiken.- я крякнул.
— Йес, немного- перевел себя финн.
— Подождите меня двадцать минут, поедем обратно. Окей?
— Окей, — пожал