Дух мщения стр. 483
зияющая в его груди рана.
Магистр войны высоко поднял влажной перчаткой два сердца Йактона Круза. Оба были яркими от насыщенной кислородом крови, и они сократились в последний раз.
— Нет! — закричал Локен. — Трон, нет!
Он пересилил резкое жжение, пронизывающее тело, и подполз туда, где лежал Йактон Круз. Глаза Вполуха были широко раскрыты и полны муки. Он шевелил челюстью вверх-вниз, пытаясь заговорить, пытаясь придать своим последним словам осмысленность.
Но ничего не выходило. Боль была слишком интенсивной, а шок от неминуемости смерти — слишком сильным.
Локен поддержал его, не в силах сделать ничего больше.
Даже будь Алтай Ногай жив, Круза уже было не спасти.
Двор Луперкаля затаил дыхание. Никто из собравшихся врагов не двигался. Умирал герой, и подобный момент заслуживал паузы даже посреди озлобленного братоубийства.
Боль Локена была несущественна по сравнению с той, что претерпевал Круз. Локен встретился с ним взглядом и увидел в его глазах потребность поговорить, отчаянный императив, который вытеснял все прочие дела.
Круз железной хваткой вцепился в запястье Локена.
Его взгляд был непоколебим. Изуродованное тело содрогалось в конвульсиях, болевые сигналы захлестывали мозг. Но даже на пороге мучительной смерти Круз все равно ставил долг на первое место.
— Йактон, мне жаль… — произнес Локен. — Мне очень жаль.
Круз покачал головой. Его лицо озарилось злостью.
Он протянул Локену свободную руку. Вдавил что-то ему в ладонь и сжал его пальцы поверх. Локен попытался поднять это, но Круз снова покачал головой, широко раскрыв глаза. Молящее требование.
«Не сейчас, не здесь».Локен кивнул и почувствовал, как хватка Круза на его запястье обмякла. Свет в глазах Вполуха погас. Он умер.
Локен уложил Круза на пропитанный кровью пол и потянулся к подсумку на поясе. Вытащил оттуда две хтонийские зеркальные монеты, которые ему дал Севериан в тени Семерых Нерожденных, и положил их на глаза Йактону Крузу.
Горе Локена прошло — его выжгла злоба. Он выпрямился в полный рост и поднял взгляд на Хоруса. Магистр войны стоял перед своим троном, с длинных когтей его перчатки еще капала кровь Йактона Круза.
— Я не хотел, чтобы до этого дошло, Гарвель, — сказал Хорус.
Локен оставил эту нелепую банальность без внимания и встал прямее, чем когда-либо ему доводилось стоять, и горделивее, чем он когда-либо стоял прежде.
Вся неуверенность, все смущение, все обрывки безумия, окутывавшие его заблуждениями, исчезли. Миг ненависти очистил его от всех сожалений и благоговения перед магистром войны.
Йактон Круз был мертв — последняя связь с тем, чем когда-то был легион, разрушилась. А вместе с ней — последние остатки веры в то, что в магистре войны присутствует благородство как след великого человека, которым он когда-то являлся. Локен почувствовал, как из вновь обретенного им бездонного запаса уверенности рождаются слова. Прощания и угрозы, всего вместе.
— Ручаюсь, еще до заката этой войны, даже если победишь ты, а я умру, ты пожалеешь о том дне, когда отвернулся от Императора. За каждую захваченную тобой планету Империум взыщет ужасную плату кровью Хтонии. Я ручаюсь, даже если ты покоришь Терру, плоды этой победы обернутся тебе прахом. Если ты не убьешь меня сегодня, мы встретимся вновь, и я буду противостоять тебе на каждом аванпосте, на каждой стене, у каждых врат. Я буду