Два путника в ночи стр. 143
Я выиграл.
Коломиец, недоумевая, посмотрел на него.
– Я выиграл, – повторил Прохоров. Он оперся руками о постель, пытаясь подтянуться и устроиться поудобнее, но силы отказали ему, и он упал обратно на подушки. Закашлялся надрывным, рвущим слабые легкие, кашлем.
Медяк бесшумно вынырнул из своего угла, подставил таз, прошептал Коломийцу:
– Кликните Зою, вторая комната налево, быстрее!
Коломиец, натыкаясь на мебель, поспешил прочь. В коридоре рванул на себя одну дверь, другую и увидел Зою. Сказал, запнувшись и краснея, как мальчик: «Пожалуйста, Валерию Андреевичу плохо!»
Но она уже поняла, зачем он здесь. Сорвалась с постели, где лежала одетая, сунула ноги в тапочки, схватила со стола коробку и выбежала из комнаты. Коломиец посторонился, пропуская ее. Уловил знакомый легкий и нежный запах ее духов.
В коридоре он уселся в большое позолоченное кресло, уперся локтями в колени, уставился в пол. Ему слышно было, как в комнате Прохорова двинули стул, потом что-то упало, звякнуло стекло. Все эти звуки напомнили ему последние дни Лизы.
Медяк возник перед ним бесшумно, как привидение:
– Пойдемте, Василий Николаевич, нам нужно поговорить. – Голос его был тих и бесцветен. Таким же бесцветным было его лицо. Запомнить его было невозможно. Человек-невидимка.
– Как он? – спросил Коломиец.
– В порядке, спит. Прошу, – он указал рукой в конец коридора, где, как знал Коломиец, находился кабинет хозяина.
– Послушайте, – вспомнил Коломиец, уже на ходу, – почему он сказал, что выиграл?
– Мы держали пари, – ответил Медяк, – признаетесь вы в убийстве или нет. Я ставил против, Валерий Андреевич – за. Он выиграл.
– Откуда вы знаете?
Медяк не ответил, лишь пожал плечами. И Коломиец поежился, почувствовав себя маленьким и ничтожным, куклой на веревочках, за которые дергает кто-то, прячущийся в тени.
– Зачем я вам? – спросил он прямо, решив, что хватит играть в кошки-мышки.
– Сейчас объясню, – также прямо ответил Медяк, нисколько не удивившись вопросу. И, когда они уже вошли в кабинет, сказал: – Вам не следует беспокоиться, Василий Николаевич. Человек, которого вы убили, защищаясь, был очень плохим. Я бы сказал, что он был в большей степени зверем, чем человеком. Валерий Андреевич просил передать вам, что снимает этот грех с вашей души. Ну, да я думаю, он и сам вам об этом скажет. Я полагаю, человечество должно быть вам благодарно за ваш рыцарский поступок.
И снова Коломиец удивился тому, как говорит этот незаметный человек. Посмотрел подозрительно, не издевается ли. Но в пустых невыразительных глазах Медяка не было насмешки.
– Пожалуйста, – сказал он, указывая на диван, – усаживайтесь поудобнее. Разговор предстоит долгий.
– А тот человек, на даче? – спросил Коломиец. – Что там произошло? За что его убили? Откуда у него документы генерала Медведева?
– Тот человек был близким другом генеральши Медведевой. Его не убили, Василий Николаевич, он умер от сердечного приступа. Как к нему попали документы? Не знаю. Никто не знает и уже не узнает. Возможно, Медведева отдала их ему на хранение. А может, он сам их взял… Брат его был связан с генералом, и он подумал… ну, скажем, что имеет на них право. Не знаю. Да и неважно это теперь, поверьте!
Они помолчали.
– Зачем я вам? – снова спросил Коломиец.
–