Два путника в ночи стр. 145
ума этот музейный экспонат, – он махнул рукой на автомобиль. – Купил за бесценок четыре года назад, и все руки не доходят. Довоенная модель, «Мерседес-Бенц», мечта всякого коллекционера. Сиденья – настоящая кожа, и мотор еще побегает. Не машина – игрушка. Лучше новой будет. А кто это с вами? Внучок?
– Здравствуйте, Владимир Михайлович. Дима, привет! – отвечал Кузнецов. – А это Федор, мой крестник. Шли мимо и решили навестить хороших людей. Да, Федор?
– Да! – Мальчик, прячась за Кузнецова, рассматривал незнакомых мужчин.
– Здравствуй, Федор, – Фоменко вытер руку тряпкой и протянул мальчику. Федор осторожно вложил маленькую, пухлую, исцарапанную ладошку в руку мужчины.
– Там
у вас большая кошка! – сказал он.
– Это кот Шарик!
Федор громко расхохотался.
– Шарики бывают собаки, а не кошки!
Взрослые с улыбкой смотрели на мальчика.
– Что же мы стоим? – спохватился Фоменко. – Пошли, сейчас обедать будем. А то мы совсем заработались.
– Да как-то неудобно, – сказал Кузнецов весело, без особого смущения. – Свалились, как снег на голову. С нас, непрошеных, и чая хватит. Правда, Федор?
– Правда! – подтвердил мальчик, переводя взгляд с одного мужского лица на другое.
– Хороший пацан, – сказал Фоменко. – А картошки жареной хочешь? – Он присел на корточки перед Федором.
– Хочу!
– Аппетит у нас отменный, – сказал Кузнецов. – Настоящий мужской аппетит. Пошли, Федор! – Он протянул руку, мальчик в ответ протянул свою, и они все вместе отправились в дом.
Гость и хозяин сидели за столом. Дима хлопотал по хозяйству, приносил и уносил тарелки. Кузнецов исподтишка наблюдал за ним.
– Отец, – говорил Дима, – какие чашки взять? Отец, – говорил он через минуту, – а где заварка?
Мужчины разговаривали. Федор сидел на полу, смотрел по телевизору мультик и громко смеялся. На тарелочке перед ним лежало печенье.
– Славный мужичок, – сказал Фоменко.
– Нравится? – спросил Кузнецов. – Вообще-то, Владимир Михайлович, я пришел к вам по делу. – Он отпил из своей чашки. – Наш мальчик – сирота, а я, в какой-то мере, отвечаю за него. Опекун. Неофициально, так сказать. За ним присматривала одна старушка, но она стала совсем плохая, все время болеет. Да и не компания она ему. Мальчику нужна мужская рука. Вот я и забрал Федора.
Мальчик, услышав свое имя, оглянулся на мужчин и улыбнулся.
– Он отличный парень, самостоятельный, серьезный. У него никого нет, и вот я подумал… А что, если… – Он замолчал, собираясь с духом. – Владимир Михайлович, и ты, Дима… хотите взять его к себе?
* * *…Прошел почти год после описываемых событий. Зима была долгая, снежная и холодная. Казалось, весна никогда не наступит. Но закончился февраль, и пришел март. С ярким солнцем и ветрами. Запахло талым снегом и мокрой землей. По небу понеслись белые облака. Зачирикали воробьи, радуясь теплу. Старушки на всех городских углах продавали подснежники и мимозу.
Было воскресенье – спокойный, теплый и дождливый день. Дождь шел – скорее туман, чем дождь. Небо исчезло, а вместо него наверху ворочалось что-то низкое, неопределенно-серое, разбухшее от влаги.
Коломиец положил цветы на могилу жены – парниковые, сладко и пряно пахнущие нарциссы. Было сумеречно из-за дождя, памятники и деревья сливались и были неразличимы уже в десятке шагов. Он постоял немного, пытаясь вызвать в памяти