Дверь с той стороны. Исток стр. 161
обратиться к нему - о, мы будем свидетелями их печального конца, ибо человек не может жить без любви, а бог и есть любовь!
- Нарев, подите вы ко всем чертям! - сказал физик. - Не хочу я с вами разговаривать, мне и так тошно. И какое мне дело до того, что думает экипаж и чего он не думает? Если они меня заденут, я отвечу, а на остальное мне наплевать.
Он лежал на диване и медленно водил пальцем по узорам ткани.
- Я, в конце концов, забочусь о судьбе каждого, - терпеливо сказал Нарев. - И вашей в том числе. И говорю: они что-то замышляют!
- Интересно… - пробормотал Карачаров. - И в чем же вы усматриваете выход? Перерезать экипажу глотки? А налаживать синтезатор будете вы? Да нет, это все мышиная возня. Зачем мы занимаемся этой ерундой вместо…
- Вместо чего? - быстро спросил Нарев, и в голосе его прозвучала надежда.
- Не знаю, - пробормотал физик после паузы.
- Ну хорошо, - сказал Нарев и вышел.
- Они обязательно нападут, - сказал он Еремееву. - Нападут, как только мы станем утверждать новый Закон.
- Почему?
- Разве вы не понимаете? Будут бороться за то, чтобы сохранить свой Устав. Я знаю - вы человек решительный.
Еремеев поднял на него тусклый взгляд.
- Ну ладно, пусть попробуют, - сказал он. От него пахло, Нарев только не понял, чем.
Истомину становилось не по себе, когда он вспоминал о разговоре с Милой, но укоренившаяся привычка требовала: как бы ты ни относился к этому - запиши, на досуге подумай, проанализируй: пригодится.
Он поискал взглядом диктограф и не нашел. Потом вспомнил, что недавно одолжил его Петрову, разрабатывавшему Конституцию Кита. Истомин вышел и постучал в каюту Петрова. Ему не ответили, но аппарат был нужен немедленно, и писатель отворил дверь и вошел.
Закрытый диктограф стоял на столе. Истомин ухватил его за ручку, отнес к себе, установил и снял крышку, готовый диктовать.
На валике он увидел кусок пленки, еще не снятый. Петров, по-видимому, не успел доделать очередную статью закона. Истомин аккуратно оторвал исписанный кусок, чтобы потом передать автору. Из любопытства писатель пробежал текст глазами.
Это не было проектом закона. На листке был записан диалог. Не иначе, Петров решил заняться литературой - стоящий на виду и бездействующий диктограф способен спровоцировать человека на самые неожиданные поступки. Диалог из романа? Интересно…
Диктовавший, верно, не был знаком с работой на диктографе, не обозначал знаков препинания и абзацев. На пленке был сплошной текст, но Истомин, повозившись, расчленил текст на фразы, расставил, порой колеблясь, запятые и острыми зигзагами обозначил абзацы.
Диалог, по-видимому, был записан не с самого начала.
- Мне не нравится то, что вы делаете в последнее время.
- Уверяю вас - и мне тоже.
- Тогда какой смысл играть с огнем?
- Это встречный огонь.
- Не понимаю.
- Да, у вас на Анторе мало лесов. На Ливии много. Иногда лес горит. Тогда надо поджечь его в том направлении, куда идет пожар; два пожара встречаются - и съедают друг друга.
- Красивая картина. Но ее смысл…
- Вам не кажется, что предстоит драка?
- В ней не будет виноват никто, кроме вас.
- Возможно. Но сказать это - еще не значит предотвратить ее.