Дверь с той стороны. Исток стр. 165
углов салона. Вера пришла, оставив своего больного, но не присоединилась ни к экипажу, ни к пассажирам - сидела в стороне, словно представляя какое-то третье государство.
Ждали боя, и поэтому то, ради чего все как будто и собрались - принятие закона, - шло гладко, без задержек. Люди вряд ли вслушивались в то, что читал Петров. Они просто поднимали руки; экипаж воздерживался, всем своим видом показывая, что у них был и остается свой закон, над которым никто здесь не властен.
Наконец, последняя статья была принята. Тогда поднялся Нарев и все поняли: сейчас начнется.
- Уважаемые сограждане! - сказал он. - Отныне у нас есть Закон, которым все мы должны руководствоваться в дальнейшей жизни. И, как ни прискорбно, мы уже с первой минуты должны применить некоторые его положения к отдельным представителям нашего человечества…
Капитан бросил взгляд на Петрова. Старик сидел, как ни в чем не бывало. Наверное, не следовало верить ему и приходить без оружия, вернее всего, вообще не надо было приходить. В своих палубах экипаж оставался бы хозяином положения, теперь же их тут возьмут, чего доброго, голыми руками.
- Я обвиняю экипаж бывшего корабля «Кит», - торжественно произнес Нарев, - в пренебрежении своими обязанностями, в результате чего все наше человечество оказалось в безвыходном положении! И я требую…
В этот миг за спиной капитана встал Луговой. Взгляд его был хмур и решителен.
- Нет! - сказал он и вытянул руку. В ней был флазер. Палец штурмана лежал на спусковой кнопке.
Секунду все, оцепенев, глядели на матово отблескивавшее оружие. Нарев перевел взгляд на лицо штурмана и по выражению его глаз понял: сейчас выстрелит. Сейчас! Через секунду, через полсекунды…
Нарев никогда не думал, что храбр; в глубине души он считал себя весьма осторожным, чтобы не сказать больше. И, представляя, что он станет делать перед направленным на него оружием, допускал, что поведет себя не совсем достойно, и поэтому всю жизнь старался избегать таких ситуаций. Но сейчас, к собственному удивлению, он не упал на колени, не закричал и даже не закрыл глаза. Он улыбнулся и, не глядя больше на штурмана, посмотрел на Милу.
- Ну, дорогая… - проговорил он спокойно. - Желаю вам…
Штурман выстрелил. В последний миг капитан ударил штурмана по руке, перехватил оружие. Импульс ушел в потолок. Устюг, тяжело дыша, выворачивал руку штурмана. Луговой сопротивлялся. Флазер выпал. Инженер подобрал его и сунул в карман. Нарев улыбался. Мила глядела на него широко раскрытыми глазами, и щеки ее розовели.
Тогда поднялся Петров.
- Теперь у нас есть закон, - спокойно сказал он. - И именем закона я, инспектор Службы Спокойствия Петров, арестую вас, Нарев, по обвинению в преступлениях, совершенных на планетах Федерации и здесь, в пределах «Кита»! Я обвиняю вас в неоднократных попытках захвата власти на молодых планетах Федерации и в том, что здесь, на «Ките», вы пытались посеять вражду между различными группами населения, чтобы таким путем захватить власть и скрыть ваши собственные ошибки. Это является преступлением против безопасности нашего мира.
Слова его упали в тишину. Все взгляды были сейчас устремлены на Нарева. Путешественник улыбнулся. Мила смотрела на него, не отрываясь, и в глазах ее были не гнев и презрение, а -