Дверь с той стороны. Исток стр. 166
неожиданно - жалость и сочувствие.
- Вы правы, инспектор, - сказал Нарев. - Я виноват. Безусловно, те, кто подают надежды, виновны в случае, если надежды не оправдываются. Но надежда все-таки нужна, если даже кому-то приходится жертвовать собой ради нее…
Нет, конечно же, он говорил все это не Петрову - старик все знал и все понимал. Он говорил это ей одной - и, кажется, не зря.
- Решайте, - сказал Нарев. - Я подчинюсь любому приговору.
- Мы вынуждены жить в замкнутом объеме «Кита», - проговорил Петров. - Может показаться, что это уже само по себе является достаточной карой. Но важно не лишение простора,
важно лишение общества себе подобных и всех преимуществ, какие дает жизнь в обществе… Я предлагаю приговорить вас к изгнанию в трюм на срок, достаточный для того, чтобы вы успели обдумать свое прошлое и будущее.
Вопреки процессуальным нормам, он говорил это, обращаясь к Нареву, а не к тем, кому предстояло утвердить приговор. И в голосе Петрова звучали нотки извинения. Никто, однако, не заметил этого - кроме, может быть, Истомина.
Приговор утвердили, но всем было отчего-то неудобно, словно бы они приговорили самих себя. А Истомину казалось, что он только что присутствовал на спектакле, разыгранном двумя актерами на глазах у ничего не подозревающей публики.
Но сейчас это не казалось ему важным. Главным было облегчение, с которым вздохнули все, поняв, что никто не кинется в драку, что никто ни в чем не виноват, кроме разве что вереницы случайностей и ошибок, от которых не застрахован ни один человек. Больше не нужно было молчать, отводить взгляды и бояться будущего.
Капитан Устюг подошел к Петрову и протянул руку. Инспектор крепко пожал ее. Это стало как бы сигналом к рукопожатиям, улыбкам, словам извинения и приязни.
- Поверьте, я не знал об этом, - сказал Устюг, кивком указывая на Лугового. Петров усмехнулся.
- Как знать - может быть, Нарев благодарен ему за этот выстрел…
Легче стало жить. Надолго ли? Об этом сейчас лучше было не думать. Но, видимо, не случайно Петров, когда все разошлись (немногие по каютам, большинство - в бар), направился в госпитальный отсек. Он поторопился сделать это, видя, что Вера задержалась на миг, занятая разговором с Зоей, и некому загородить перед ним вход.
16
Просыпаешься иногда с трудом, нехотя переходишь от фантастически неограниченной ни в пространстве, ни во времени свободы сна к тесным пределам реальности. Нечто подобное ощутил Карский, вопреки своим желаниям, возвращаясь, а вернее, входя в неустроенную реальность «Кита» и покидая то трудно определимое пространство, где их было лишь двое, где проблемой становилась мгновенная морщинка на ее лбу или недовольное движение бровей или губ, а улыбка означала счастье. Петров говорил, а Карский то слышал его, то не слышал, сосредоточиваясь на борьбе с протестом, поднимавшимся все выше и заливавшим его с головой. Наконец он не выдержал и перебил инспектора:
- Неужели десять человек не могут наладить свою жизнь без того, чтобы в это вмешивался еще кто-то?
- Как? - спросил Петров вместо ответа.
- Хотя бы просто - морально поддерживая друг друга.
- А зачем? Нас волнует - зачем нам жить.
- Потому что мы родились на свет. И мы - люди. И обязаны