Дверь с той стороны. Исток стр. 172
естественным, что и умрет он раньше остальных. Но он знал, что никогда не сможет сам прервать свою жизнь: не такова была его мораль.
Но вот сигареты кончались. Это тоже было плохо. Все было плохо, куда ни повернись.
- Капитан, - сказал администратор устало. - Бывают ли чудеса?
- Для такого разговора, - осторожно ответил Устюг, - надо сначала установить, что такое чудо.
- Сейчас - это то, что поможет нам выжить. Остаться людьми. Обществом. Вот я отменил ваш запрет. Но безрезультатно. Чуда не произошло. Вот и с вами. А ведь вы…
Капитан сухо кашлянул. Для себя он запрета не отменял.
- Полагаю, обсуждать этот вопрос мы не станем.
- Извините. Но все равно. Цель бытия. Где она? Mы заброшены сюда. Значит ли это, что мы опередили Землю? Или отстали? Где, по отношению к земным целям, искать нашу: в прошлом или будущем? Она не может повторять что-то, достигавшееся на Земле: тут иная жизнь. Но нельзя и полностью отказываться от земного опыта. Что же мы должны найти?
Они сидели в центральном посту, где больше никого не было и можно было говорить откровенно.
- Не знаю, - сказал капитан. - Но я привык достигать цели, работая с сильными людьми. А тут…
- Не бывает слабых и сильных. Такими людей делает отсутствие цели - или ее наличие, масштаб, степень преданности ей… Как раз то, чего у нас нет. Что в наших силах? Вот и приходится думать о чуде.
- Чудо… - пробормотал капитан. - Это, например, когда вам грозит верная гибель, но вы все же спасаетесь.
- Физическая гибель? Здесь это, кажется, единственное, что нам не грозит.
- Ну, не знаю, - протянул капитан. - Корабль - мир равновесия. Стоит выйти из строя жизненно важному узлу или, допустим, корпус разгерметизируется…
- При столь мощных синтезаторах надо ли бояться повреждений?
- Синтезаторы временами приходится останавливать для профилактики. Одна половина стоит, другая занята изготовлением деталей для нее. Конечно, повреждения могут быть разной степени. Вот, например, у нас слаба обшивка в носовой части… Знаете, я иногда думаю: какое-нибудь происшествие встряхнуло бы всех нас, как следует.
В дверь заглянул инженер Рудик.
- Капитан, - сказал он. - Машина готова дать ответ.
- Гм, - промычал администратор. - Встряхнуть, говорите?
Они вышли в соседнее помещение, и администратор поспешно склонился над широкой лентой, ползущей из щели. Выводы, сделанные машиной, запечатлелись там, уже переведенные на язык людей.
Карский прочитал.
Ответ был отрицательным. Общество - крохотное, замкнутое человечество Кита - обречено.
Машина вынесла приговор: в этих условиях людям следует умереть.
Каким великолепным было государство! Подобного не найти в мировой истории. Недаром Нарев всю жизнь стремился к власти: чувствовал, знал, что может организовать все так, как никто другой. Территория, правда, была невелика, но если разобраться - так ли велика была Спарта и другие греческие города? Не благодаря обширности остались они в истории, но потому, что обладали четкой организацией. А большей четкости, чем сейчас у Нарева, не существовало нигде.
Ему не сразу пришло в голову, что можно заняться этим. Изгнанный, он сначала все ждал, что придет Мила. Тогда она почти пообещала это - взглядом. Но дни шли, Милы не было, и Нарев от скуки занялся государственными проектами, а