Библиотека

Дверь с той стороны. Исток стр. 170

Размер шрифта
-
+
Тема

Даже есть не хочется, хотя еда тоже неподражаемо прекрасна, вкусна, нежна, да, да, да!..

Зоя лежала на диване, закрыв глаза, счастливо улыбаясь. Временами ощущение счастья заставляло ее смеяться громко и задорно и даже повизгивать от радости.

Она смеялась, а где-то на задворках сознания врач Серова констатировала: да, болезнь, поразившая Стрелу-вторую, развивается в полном соответствии с наблюдавшейся там клинической картиной. Болезнь, приведшая к ликвидации колонии. Некоторая гипертрофия центра удовольствий в головном мозгу, постоянно раздражаемого вирусом. Люди счастливы. Счастливы каждый в одиночку, каждый счастлив самим собой. Они ничего не хотят делать и не делают - ведь они счастливы и без того! Они умирают. Умирают от истощения. Умирают счастливыми, и сама смерть, наверное, кажется им прелестной и немного смешной. Доктор Серова видела, как люди умирали, смеясь…

Через два дня после заражения Зоя ввела себе комбинацию препаратов, найденную ею, но еще почти не испытанную, и уж на людях - вовсе нет. Наверное, в чем-то она ошиблась: комбинация на нее не подействовала. И вот болезнь набирала силу.

И чудесно! - думала Зоя, заставляя врача умолкнуть, стушеваться, исчезнуть. Люди всю жизнь гонятся за счастьем. Но вот оно! И никакая погоня не нужна.

Но почему я одна? - подумала Зоя вдруг. - А другие? Неужели они не

заслуживают счастья? Страдали все одинаково!

Наверное, врач уже умер в ней, умер раньше, чем человек: доктор Серова никогда не позволила бы себе сделать подобное. А сейчас Зоя, захватив ампулы, вышла в салон. Распылитель был с нею. Она огляделась: никого не было. Смеясь, включила аппарат. Облако тумана повисло, и через минуту рассеялось. Этого достаточно для того, чтобы все были счастливы - и никакая погоня не нужна. Четыре дня - инкубационный период, а потом начнется золотой век.

* * *

Теперь они меньше бывали вместе, но говорили, как ни странно, больше, чем до сих пор.

- Не могу понять: как ты полюбила меня?

Вера улыбнулась.

- Сперва было просто интересно: что это за человек, который должен править всеми планетами? А потом - ты знаешь.

- Да, - сказал Карский, хмурясь. - Одного не могу понять: неужели мы с тобой - исключение? Отклонение от нормы? Я ведь объявил всем: запрет снят, у нас есть место для любых человеческих чувств…

- Ты поступил прекрасно.

- Но разве что-нибудь изменилось?

Вера подумала.

- Кажется, нет…

- Мне кажется порой, что люди разучились любить. Отвыкли. Или это перегорело в них. Знаешь, когда какие-то чувства или мысли долгое время находятся под запретом, их потом нелегко восстановить, потому что запрет проникает в подсознание. - Он улыбнулся. - И ты мне кажешься чудом среди них… Но теперь… я начинаю думать, что мы не должны - раз они не хотят… Ты не разлюбишь меня из-за этого?

- Все равно, - сказала Вера. - Спасибо тебе за то, что было. Я понимаю: ты иначе не можешь. А потом они очнутся.

- Я надеюсь.

- Когда придет время - позови…

- Я зову тебя непрестанно, только не могу произнести вслух. И ты не должна слышать…

- Я все равно слышу. Но не приду, пока ты не скажешь громко.

Держась за руки, они стояли в каюте администратора. Тут все осталось так, как в день прибытия

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.