Джет из Джетевена стр. 30
небывалое мастерство стало сказочным.
— И никто так-таки и не попытался встать над другими? — усмехнулся Иллари. — Вот это, я понимаю, идиллия.
— А вот на этот счет есть закон, — живо возразил джет. — Тогда его и приняли.
— Какой закон может помешать человеку изучить все подряд, да так, чтоб ему никто из мастеров одного — двух ремесел не мог противостоять? Хватило бы ума, а прочее...
— А вот на прочее и есть закон. Никто не имеет права больше, чем на три ремесла. С таким набором власть не захватишь. Кому окоротить, всегда найдется.
— С этим можно поспорить, — медленно произнес Иллари. — Очень даже можно. Любопытно другое. Нет закона без его нарушителей. Что с ними делали — убивали, мозги вышибали? Как иначе угасить эту жажду?
— Изгоняли, — подчеркнуто спокойно произнес джет.
Иллари взглянул на него пристально и засмеялся. Джет покраснел. Иллари милосердно отвел взгляд.
— Забавно, — пробормотал он. — Насколько я понимаю, никто из изгнанных не вернулся?
Джет кивнул.
— Еще бы, — он поворошил золу, достал оттуда испеченные клубни, разломил их, дуя на пальцы, и протянул Иллари его долю.
Воцарилось молчание. Джет ел сосредоточенно и медленно, словно стараясь непрерывным жеванием избавить себя от необходимости продолжать разговор, благо рот занят. Вот только мозгами
жевать невозможно. Иллари какое-то время тоже молча жевал, потом не выдержал.
— Перестань отравлять мне аппетит, — потребовал он.
Джет с трудом отвлекся от своих мыслей.
— А что, так сильно? — тихо спросил он.
— Еще как, — фыркнул Иллари. — Я голоден, как десять бродяг, и то кусок в горло не идет.
Джет виновато опустил голову.
— Извини, господин. Я сейчас, — он попробовал выдернуть мысль из головы Иллари, но тот уцепил ее за хвост и не выпустил.
— Нет уж, — решительно возразил Иллари. — Если ты попробуешь заставить меня забыть, я просто дам тебе в ухо, а иначе подуманного не воротишь. Ты лучше расскажи. Выговоришься, легче станет. И мне тоже.
— Ладно, — неожиданно согласился джет. — Сам хотел.
Он начал рассказывать, время от времени запинаясь в поисках слов, но не мыслей — уж скорее мысли ищут нас, а не наоборот — и Иллари, слушая его, снова видел не глазами, слышал не ушами и ощущал всем своим существом. Он сам испытывал мальчишеское желание джета уметь как можно лучше, а ведь для этого, кроме избранных ремесел — каких именно, Иллари в тот момент не очень понял и стал уточнять — кроме них надо знать еще кое-что из других, это помогает, и еще кое-что совсем уже из других, а потом становится просто интересно, ведь это же так естественно. Сильная рука, кидая камень, хочет кинуть его так далеко, насколько силы хватит. Вот и уму хочется знать столько, насколько хватает его силы, еще, и еще, и еще что-нибудь — все, что интересно. А в результате приходится читать ночью, в лунном свете, подсматривать за сверстниками и мастерами, тайком пробираться в архив... В архиве джета и застукали.
Потом — ослепительно залитая солнцем площадь и слепящее сознание собственной вины и правоты одновременно. Я виноват, но это несправедливо, это не может быть справедливо, я же ничего плохого не сделал, почему