Джоанна Аларика стр. 170
мать убита бомбой, сделанной в Соединенных Штатах! И вы тоже можете гордиться, мисс Холт, еще одной великой победой американской демократии! Можете радоваться!
Даже в тусклом свете керосиновой лампочки она увидела, как лицо мисс Холт пошло красными пятнами.
— Дайте сюда ребенка, — тем же сухим тоном приказала старшая сестра.
Взяв девочку, она принялась ходить по комнате, нашептывая ей что-то на ухо и не обращая внимания на Джоанну, оставшуюся стоять на том же месте. Не прошло и двух минут, как Асунсьон начала успокаиваться и вскоре совсем затихла, очевидно уснув. Походив еще минут пять, мисс Холт осторожно уложила ее на постель и прикрыла простыней.
— Прежде чем выходить замуж, миссис Асеведо, — сказала она холодно, не глядя на Джоанну, — вам следовало бы научиться обращению с детьми. Что касается ваших последних слов, то, поскольку вы затронули эту тему, я должна сказать вам, что в тот день, когда ваша страна подверглась агрессии, я отказалась от североамериканского подданства, вернув свой паспорт консулу США в Гватемала-Сити… Вместе с военной медалью, которую я получила в Арденнах в сорок пятом году.
Пройдя мимо Джоанны, как проходят мимо пустого места, она подошла к двери и, уже выходя в коридор, добавила не оборачиваясь:
— Вы первый человек, кому я об этом рассказала, и сейчас совершенно
не уверена, что поступила правильно. Вы этого просто не заслуживаете, миссис Асеведо…
Глава 7Самолеты — три «тандерболта» без опознавательных знаков и номеров — со свистящим ревом прошли над самыми деревьями, высыпав вдоль полотна узкоколейки серию осколочных сорока-фунтовок. Когда отгремели взрывы и сверху перестали падать комья грязи и срезанные осколками ветки, Мигель поднял голову и огляделся. На этот раз, кажется, все сошло благополучно. Впереди, по ту сторону полотна, продолжал гореть подожженный утром тяжелый вездеход инсургентов: верх его уже выгорел, теперь занялись толстые рубчатые баллоны на всех шести колесах, отравляя удушливым чадом и без того тяжелый, неподвижный воздух этой заболоченной низины.
Мигель откинулся на спину в своей ямке, где на дне уже начала скапливаться сильно пахнущая болотом вода, и снова прижал к щеке горячую и скользкую от пота коробку радиофона.
— Оцелот-два вызывает Пуму, — хрипло заговорил он, настороженно глядя в небо, в сотый раз с терпеливым отчаянием повторяя одно и то же. — Оцелот-два вызывает Пуму, Оцелот-два вызывает Пуму, подтвердите слышимость, Пума, Пума, подтвердите слышимость Оцелота-два, говорит Оцелот-два, подтвердите слышимость, конец передачи…
Он щелкнул тумблером перехода на прием, над ухом у него что-то тихонько зашумело, запищало, стало посвистывать тоненько, словно издеваясь. Он вслушивался, приоткрыв от напряжения рот. От Пумы не было ни слова. Или там что-то случилось, или эта чертова коробка уже никуда не годится. Может, село питание?
Сдвинув каску, он вытер заливающий глаза пот, размазав по лицу грязь, и с отвращением покосился на зеленый пластмассовый ящичек, похожий на большой пенал с вделанной в него телефонной трубкой и торчащим вверх гибким прутиком антенны, — американский полевой «Токи-Уоки» выпуска 1943 года. До сих пор эта реликвия работала совсем не плохо, что же с ней стало теперь, будь она трижды проклята!..
Самолеты снова вернулись, сделали еще один заход, прочесали джунгли из пулеметов. Потом они забрали круто вверх и ушли на юг, к гондурасской границе, до которой было отсюда