Библиотека

Джоанна Аларика стр. 169

Размер шрифта
-
+
Тема

сама закончу стерилизацию. Постарайся, чтобы она уснула, и потом иди отдыхать. Чачу пришлешь ко мне… Надеюсь, тебе удастся, дети тебя любят. Тот мальчик с осколочным ранением вообще не хочет признавать никого, кроме тебя.

— Хорошо, сестра Агирре, я постараюсь. Автоклав можно открывать через десять минут…

Девочке было четыре года, и она была похожа на обезьянку. Джоанне еще не приходилось видеть такого некрасивого и такого жалкого ребенка. Может быть, именно потому все ее усилия успокоить маленькую Асунсьон ни к чему не приводили: успокаивающий прежде всего должен быть сам спокоен и говорить спокойным тоном, а Джоанна была недалека от истерики, и разрывающая сердце жалость к этой маленькой некрасивой обезьянке могла каждую секунду оказаться последней каплей.

Умершая женщина была, по-видимому, женой какого-нибудь пеона с банановой плантации. Эти ладинос имеют иногда большой, иногда меньший процент индейской крови; в маленькой Асунсьон индейская кровь явно преобладала. У девочки были очень жесткие черные волосы, выступающие надбровные дуги и очень смуглый цвет личика, которое теперь еще больше потемнело от беспрерывного крика. Кроме того, во всем ее рахитичном тельце с худенькими кривыми ножками и вздутым животом явно сказывалось и другое — неизгладимая, как проклятие, печать рабского труда и нищеты из поколения в поколение, печать изнурительной четырнадцатичасовой работы на банановых плантациях «жаркой зоны», печать вечного недоедания и запущенных, ставших уже хроническими болезней.

Устав носить на руках, Джоанна уложила девочку на постель и сама прилегла рядом, прижимая ее к груди и продолжая уговаривать вздрагивающим голосом:

— Ну, успокойся, моя маленькая, не нужно плакать… Не нужно, твоя мамита скоро придет. Она пошла купить тебе всяких хороших вещей, понимаешь? Ну, не плачь, будь хорошей девочкой, Асунсьон, не нужно, ну, понимаешь, не нужно, я прошу тебя! Не плачь; скоро придет твоя мамита… Что бы ты хотела, чтобы она тебе принесла, а? Ну скажи мне, маленькая, мы напишем мамите письмо, понимаешь? И если она сама задержится, то ты получишь все это по почте… Знаешь, приедет такое авто, загудит: «Ту-ту-ту-у!» — и дядя отдаст тебе посылку от мамиты. Асунсьон, я тебя очень прошу, не нужно плакать… Праведное небо, ну что я буду делать с этим ребенком!

1715968962_66479bc291c1d.webp

Джоанна всхлипнула и утерла слезы рукавом халата. Асунсьон продолжала кричать надрываясь. Джоанна встала, опять взяла ее на руки и опять принялась ходить взад-вперед по комнате, укачивая девочку и сквозь слезы тихонько напевая колыбельную песенку, которую в детстве слышала от няньки Селестины. Хотя и маленькая не по возрасту, девочка все же была достаточно тяжелой, и у Джоанны уже болели руки и мучительно ломило спину, но она упорно продолжала ходить по комнатке, обгоняемая собственной тенью, мечущейся по стенам.

— В чем дело, Джоан? — строго спросила мисс Холт, появляясь на пороге. — Вот уже час, как я слышу этот крик. Почему девочка до сих пор плачет?

От этого вопроса, заданного обычным для старшей сестры холодно-бесстрастным тоном, Джоанна вдруг потеряла остатки самообладания.

— Почему? Вы спрашиваете, «почему», мисс Холт? — крикнула она, останавливаясь перед начальницей. — О’кэй, я вам отвечу, если вы сами еще не догадались! Ваши «бравые парни из воздушных сил» сожгли напалмом ее мать! Конечно, девочка не знает такой подробности, иначе она бы не плакала! Она гордилась бы, что ее

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.