Библиотека

Единоличница стр. 5

Размер шрифта
-
+
Тема

впервые приметив Илью у выхода из кино, Тамара замедлила шаг. На ней было лучшее платье, в самом деле умопомрачительное, с американской проймой и гавайскими джунглями по подолу – одна из удачных находок, выуженных матерью, заведующей складом, из груды ленд-лизовской помощи. Поводом к заминке, к слову, стало поразительное его сходство с киноартистом-дебютантом, фамилию которого она всё пыталась вспомнить, одним из отряда подпольщиков-комсомольцев, только, пожалуй что, этот был даже поинтереснее: ростом повыше и на носу горбинка. А главное – руки с тонкими пальцами, а у того были грубые, деревенские.

Тем временем красавец с волнистой, набок, чёлкой болтал (вероломно!) с какой-то девицей и, надо признать, прехорошенькой, как можно было убедиться в свете фонаря, о который он эдак вальяжно опёрся локтем, запустив свои длинные пальцы в кудрявые волосы. В его позе ей тоже почудилось что-то знакомое – не по кино, а иначе – так что, по привычке полагаясь на природное чутьё, она поняла совершенно определённо, что вот он и есть, её муж. Через неделю он, присмотрев у касс кинотеатра скуластенькую блондинку (клипсы под перламутр, косынка в полоску, лавандовый креп солнце-клёш на точёной фигурке), сам подошёл к ней с намерением сообщить, что фильм уже видел, он скучный, пойдёмте-ка лучше гулять, смотрите, какая погода. Принарядившись, город сиял свечами цветущих каштанов. Она для порядка немножечко посомневалась да и пошла, полная радостной убеждённости в том, что вот и начинается её новая, долгожданная, счастливая жизнь, и гуляла с ним в парке до поздней ночи, куда как дольше, чем позволяли домашние правила, за что получила от матери заслуженный нагоняй.

4

На четвёртый год службы Илью направили на учёбу в Ленинградскую Военную академию тыла и снабжения, а после её отличного окончания – снова на границу, только теперь на западную. Второй их ребёнок родился в Мукачеве – совсем ещё недавно европейском опрятном городке с кровлями из рыжей черепицы, разбросанными по склону горы, и открыточным замком на самой её вершине, – спустя восемь лет и пять нелегальных абортов после рождения дочери. От шестого на позднем сроке отговорила подпольная акушерка, старуха-венгерка, отказавшаяся наотрез от удвоенного гонорара. На пару с ослепшим парализованным мужем, некогда успешным психиатром, она занимала полуподвал старинного особняка неподалёку от площади Мира, в прошлом Ратушной. До войны этот дом принадлежал их семье целиком. Нынешнее жилище, бывший винный погреб, похоже было на склеп со сводчатым потолком, пропитанный насквозь запахом жавелевой воды. Комната – большая, но единственная – служила и гостиной, и спальней, и кухней, и смотровой, и операционной. Пациенток бабка принимала, отгородившись от мужа ширмой. В практическом смысле эта предосторожность была излишней, но обеспечивала некое подобие конфиденциальности.

Имя для сына в апреле 1961 года не стало предметом супружеских разногласий. Крупненького младенца назвали Юрием, и, с каждым днём улыбаясь всё шире, мальчик всё надёжнее убеждал родителей в том, что небеса оказали им исключительный знак внимания. Не в пример хрупкой Тоне, он рано развился физически, быстро сократив видимую разницу в возрасте.

Его красота ввергала в растерянность, подстрекая совсем незнакомых людей к невольным расспросам и безотчётным знакам внимания. Более тонкая, как бы осознанно сдерживаемая изнутри от слишком эффектного проявления внешность старшей сестры служила лишь фоном для его безоговорочного триумфа, оставляя

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.