Единожды солгав стр. 167
со мной от души поскандалить, чтобы ей было кого ненавидеть. Чем могу, тем помогаю. Хотя, если бы она вышла замуж, всё это с моих плеч свалилось бы. Но её такое положение вещей, судя по всему, устраивает.
– А ты почему не женился? – спросила Алёна как бы между прочим.
– А надо было?
От его насмешливого тона стало немного неловко. Алёна сама уже не рада была, что этот вопрос слетел с её языка. Но нужно было что-то отвечать, и она сказала:
– Это было бы логично. Когда вы развелись, ты ещё был достаточно молод, чтобы создать новую семью.
– Да, из одного водоворота попасть в другой, – деловито кивнул Миша. И тут же горячо воспротивился: – Нет уж. Я первые два года никак надышаться не мог, если честно. А потом… потом ещё родители… Мама без конца убивалась и сетовала по поводу того, что ребёнок растёт без отца, а я был весь в работе. И если бы ещё жену себе завёл, всем было бы совсем весело.
– Завёл себе жену, – повторила за ним Алёна. – Словно про собаку сказал.
– Ну, Алён, ты же поняла!
– Поняла.
– Вот и не обижайся. Сама же спросила.
– Больше не буду спрашивать.
– Злюка какая. Тебе не надоело на качелях качаться? Пойдём в дом.
– Время вечернего чаепития? – улыбнулась Алёна. Михаил Сергеевич, как оказалось, очень любил вечером попить чай, желательно с чем-то вкусным и, без сомнения, вредным, в чём Алёна себе неизменно отказывала. Но ритуал был ритуалом, они пили вечером чай на кухне, сидя перед распахнутыми дверями на веранду. Барчук уминал печенье, а Алёна на него смотрела.
Михаил с земли поднялся, подал ей руку. Алёна с качелей спрыгнула. В который раз за последние недели внутренне замерла, подумав о том, как удивительно в её жизни всё повернулось, что она оказалась здесь, рядом с этим мужчиной. Вот только развязка не ясна. Что их дальше ждёт? Что её ждёт? Как Миша, вообще, к ней относится? Или ей последовать его совету, и жить одним днём, ни о чём не спрашивая и ничего не планируя? Но прожить так всю жизнь невозможно, в какой-то момент захочется определённости, захочется задать вопрос. Они шли к дому, Миша держал её за руку, а Алёна из-за своих мыслей неожиданно разнервничалась. Очень страшно казалось всё испортить своими преждевременными вопросами и выяснениями отношений. Ведь когда люди
привыкают вместе вечерами пить чай, это уже отношения. А у них они непонятно откуда взялись, и насколько нужны обоим. Алёна иногда думала о том, что живя в этом доме вдвоём, не считая Варвары Павловны, они с Мишей будто прячутся от всего остального мира, бегут от реальности. А реальность – это её прошлое, его родители, которые, без сомнения, её узнают при первой же встрече, и все последующие за этим неприятности и разговоры. Алёна очень этого боялась. Понимая, что привязывается к этому мужчине, что оставаясь с ним наедине, позволяет ему менять её привычки и мировоззрение, а что она будет со всем этим делать, оставшись без него?
Погладила его по плечу, зачем-то. Просто задохнулась неожиданно и от нежности, и от непонятного, незнакомого ей раньше страха. В отношениях с Мишей подкупало именно то, что Алёна не продумывала никакие свои действия. Подкупало и пугало, ведь она не могла себя контролировать. И когда он после поцелуя, обнял её рукой за плечи и притянул к себе, захотелось уткнуться носом ему в грудь и расплакаться. Глупо и по-детски, как она никогда не поступала. Потому что не было в её жизни человека, на чьей груди можно было бы поплакать.
– Знаешь, что нужно сделать? – проговорил Миша, когда они сидели рядом на плетёном диване на веранде и пили чай. То есть, она пила чай, а он ел малиновое курабье из большой железной банки и слизывал вкусные крошки с пальцев. Это было жутко невоспитанно, но никого не волновало.
– Что?
– Нужно съездить в твой город.
Алёна от неожиданности такого предложения моргнула. Удивлённо посмотрела.
– Зачем?
– Чтобы поставить