Библиотека

Если б не было тебя стр. 119

Размер шрифта
-
+
Тема

в без того уже истерзанные ладони, – чем кормить ребенка? У меня молока, кажется, нет.

– Нет, значит, позже придет.

Медсестру ее проблемы совершенно не волновали.

– Но младенец не наедается, нужно докармливать.

– Завтра будет педиатр – разберется, кому и что нужно. Сегодня осмотр уже был.

– Но… – Маша снова открыла рот: хотела сказать, что ребенок не выпускает грудь и она не знает, что делать. Ее грубо перебили:

– Все, мамаша, слезайте. И вообще, мое дело – швы вам смазывать, а не на вопросы отвечать. Лучше бы гигиену соблюдали. Душ примите и обработайте все марганцовкой. Раствор – вон там, в железной бочке. Сле-е-едующий!

Маша с трудом дотащилась до палаты. Внутри все дрожало. Неужели она так и будет теперь вечно виновна в том, что осмелилась жить, да еще, на собственную беду, умудрилась родить ребенка?

Малышка кричала. Не обращая внимания на надрывный плач, Маша прошла прямиком в ванную комнату – помещение, которое больше походило на заброшенный подвал. Стены и пол выложены сколотыми кафельными плитками, душ торчит прямо из потолка. Маша торопливо сбросила с себя халат и сорочку, пристроив их на унитаз – больше было некуда, – сняла тапки и, ощутив голыми ступнями крупинки песка, встала под душ. Стоило повернуть кран, как тут же изо всех щелей потрескавшихся труб и сломанной лейки хлынула ледяная вода. Прошла пара минут, она успела закоченеть, прежде чем бьющий со всех сторон поток начала согреваться.

Когда она вернулась в палату и, дрожа от холода, подошла к боксу, лицо ребенка уже было синим от непрерывного крика. Она подняла сверток на руки и попыталась укачать. Никакого эффекта – младенец захлебывался плачем. В ушах у Маши звенело, голова раскалывалась от этих звуков, как от скрежета железом по стеклу, глаза застилал багрово-серый туман. Вискам вдруг стало невыносимо горячо, к горлу подкатила тошнота. Маша готова была зашвырнуть орущий сверток в угол палаты, только бы избавиться от этих звуков. А потом упасть на постель – и спать, спать, спать, пока не умрешь. Но где-то в глубине сознания вспыхнуло предостережение: «нельзя, выкинуть нельзя». Она развязала халат и снова дала ребенку пустую грудь. Крики прекратились. Голова стала кружиться. Маша вспомнила, что сама ничего не ела уже больше суток – с начала схваток ее желудок был чист как слеза. Наверное, после того как ее перевели после родов в палату «мать и дитя», о ней самой, а не только о ребенке, успешно забыли. По стенке она добралась до кровати, опустилась на нее и только потом сообразила, что сидеть ей пока нельзя. «Ну и черт с ним», – пронеслось в голове.

– Мария Молчанова? – сквозь тревожную дрему она услышала свое имя и с трудом открыла глаза.

Над ней возвышалась симпатичная женщина. Волосы уложены в аккуратную высокую прическу, сдержанный макияж. На лице выделялись только ярко-красные губы. Одета она была в деловой костюм, поверх которого набросила белый халат. Маше стало стыдно за свой расхристанный вид. Она попыталась отнять у уснувшего на ней младенца грудь и застегнуться, но ребенок тут же скорчил угрожающую гримасу, в жадном горле уже заклокотали первые всхлипы. Раздраженно она встряхнула ненасытный сверток и оставила все как есть.

– Да.

– Вы бы осторожнее. Нельзя сидеть с ребенком на

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.