Если б не было тебя стр. 131
когда ее переложили на кровать и воткнули в руку иглу капельницы, закрепив ее пластырем.
Тут же, как по волшебству, появилось несколько одеял, кто-то заботливо укутал ее с головы до пят. Только сейчас она заметила, что в палате необычайно тихо.
– Где мой ребенок? – безразлично спросила она.
– В детское отделение отвезли, – с готовностью объяснила нянька. – Там присмотрят. Не беспокойся.
Маша с удовольствием закрыла глаза и в первый раз с момента рождения ее дочери по-настоящему уснула.
Глава 8К зданию аэропорта Катька плелась как на казнь. Позади надсмотрщицей цокала сбитыми каблуками мать. Такси, высадив их, тут же умчалось назад, в Прагу. Как же
Катя завидовала ему! Водителя, наверное, ждет семья, любимые люди, а ее – никто. У отца теперь другая жизнь. Забыть, не думать о нем!
– Копытами шевели! – мать пихнула дочь тяжелой сумкой.
– Времени еще полно, – пробормотала Катя себе под нос.
– Чего ты там бубнишь?
– Ничего! – Катя резко обернулась и с вызовом уставилась в мутные глазки-щели.
– Ты как с матерью разговариваешь?! – Ленка, страдавшая от похмелья, мгновенно взорвалась. – Совсем распоясалась!
– Хватит, – девочка попыталась ее урезонить, – люди вокруг.
– А мне какое дело?! – Голос матери становился все громче: – Я сама знаю, чего хватит, а чего нет! Какого черта я только притащила тебя в эту Прагу?! Надо было ехать одной, развлекаться, ходить по барам! Какой прок лишние деньги тратить на безмозглых детей?! Все равно ничего не запомнят. А я притащилась с такой обузой! Думала, Витечка, предатель, увидит любимую дочку, и отцовские чувства взыграют! Вернется в семью. А ему на тебя насрать! Не нужна ты никому!
На последней фразе Лена противно по-бабьи завизжала. Катя вздрогнула и покраснела. Чуть поодаль уже замерла в любопытном напряжении стайка китайцев. Проходившие мимо люди осуждающе поглядывали на них.
– Заткнись, на нас смотрят!
– Ты мне будешь указывать?! Тварь! Больная! Ты меня достала! Зачем только я тебя родила?!
Катя с трудом проглотила слезы, комом вставшие в горле, и сорвалась с места.
– Стой, уродина! С тобой разговариваю!
Катя побежала быстрее.
– Это ты! Ты сломала мне жизнь! – Мать продолжала орать, даже когда дочь скрылась из виду.
Слова-пули с запаянной в них злобой били точно в цель. Прямо в сердце. Катька уже знала, что это из-за нее отец разлюбил Лену: беременность виновата в том, как отяжелели и обвисли у матери груди, раздулся живот, а на ногах вылезли страшные толстые вены. Миллион раз слышала, что ребенок превращает женщину в рабыню. Постоянно хочет есть, вырастает из обуви, одежды, а мать должна пахать как проклятая, только бы прокормить и одеть ненасытное существо. Катька помнила каждое слово из вечных обвинений, она ничему не удивлялась. Но оттого душевная боль не становилась меньше. Катя хотела исчезнуть, умереть. Лишь бы не возвращаться вместе с матерью домой…
Москва встретила снегом. Весь двор завалило. Даже старые деревянные качели – бревно на железной подставке с вытесанными по обоим концам сиденьями – целиком скрылись под сугробом. Катя нехотя поднялась по лестнице на третий этаж, дождалась, когда мать отопрет дверь, и переступила через порог.
На мгновение ей показалось, что они умудрились попасть в чужую квартиру: прихожая и большая комната неузнаваемо изменились – другая мебель, незнакомые вещи. И даже запах в