Если б не было тебя стр. 184
обойти избушку, попробовать заглянуть в окно: вроде соседи никуда не уезжали, да и не было у них ни родственников, ни друзей…
Анну всей деревней оплакали. Организовали похороны как положено. И батюшку из поселка привезли, и всех соседей на кладбище собрали. Не было только одного человека – Веры. И никто не знал, где ее искать.
Дочь Анны явилась домой только на пятые сутки. Цветущая, веселая. На пороге избы, завернувшись в ватное одеяло, сидела баба Маня. Дверь за ее спиной была открыта – Вера не сразу увидела, что замок выломан раз и навсегда.
– Нагулялась? – Маня мрачно взглянула на молодую соседку.
– Еще как! – Вера защебетала, сверкая черными глазами. – В городе так хорошо! Мы там…
– Замолчи! Идем, к матери тебя отведу.
Шестнадцатилетняя девочка с волосами цвета воронового крыла долго лежала на свежей могиле, обняв ее и прижавшись щекой к земле. Поливала рыхлый холм горячими слезами, просила прощения.
Чувствовала ее слезы Анна, крепко спящая глубоко под землей, или нет, не известно. Да и какой от этой сырости прок?
Часть 3
Глава 1Время, время… Вечно оно утекает сквозь пальцы, сколько ни пытайся его поймать. Казалось, пройти медицинское обследование и получить заключение о возможности стать приемными родителями – сущий пустяк. Где только не говорили и не писали
о том, что давно упростили все процедуры: лишь бы находились желающие усыновлять. В школе приемных родителей предупреждали, что придется потратить на бумаги всего пару недель. Только потом, задним числом, Молчанова поняла, о каких «двух неделях» шла речь – нужно было брать отпуск и заниматься исключительно походами по поликлиникам и прочим инстанциям.
Медицинские учреждения придерживались на редкость изощренных часов приема, и бегать приходилось по всей Москве. В диспансере то был нужный врач, зато не оказывалось секретаря с печатью, в поликлинике то удавалось получить направление к специалисту, но в отместку ломался флюорографический аппарат, то в удобное время принимал терапевт, но тут же выяснялось, что придется делать прививки, прежде чем идти к нему на осмотр. При этом медицинских специалистов из всех возможных проблем со здоровьем потенциальных усыновителей интересовала только одна – мнимое бесплодие супружеской пары. Олегу с Машей начинали сочувствовать. Советовали ЭКО, намекали на суррогатных матерей. Узнав, что с репродуктивными функциями полный порядок, понизив голоса до интимного шепота, просили не заниматься ерундой, просто забеременеть и родить, как делают все нормальные люди.
И только юный нарколог проявил исключительно профессиональный интерес.
– Пьете? – подозрительно сощурившись, спросил он Молчанову.
– Алкоголь? Да, бывает.
– Много?
– Нет.
– Ну, знаете, – он возмутился, – немного – понятие относительное. Сколько бокалов вина или рюмок водки в неделю?
Маша оказалась неподготовленным пациентом: в голову не пришло заранее посчитать. Да еще именно в винно-водочном эквиваленте.
– Думаю, пару раз в неделю по бокалу вина.
– А точнее?
– Точнее: два бокала вина в неделю.
– Поня-я-ятно.
Маша видела, что он не поверил. Да и сама она сомневалась в точности «недельной» нормы: иногда месяцами не притрагивалась, а иногда праздники шли один за другим. И тогда могло случиться отнюдь не вино, а виски или коньяк.
Самое удивительное, что аналогичная информация об Олеге доктора почему-то не волновала. Молчанова даже расстроилась: по всему выходило, именно ее опухшая физиономия и мешки под глазами – шутка