Если б не было тебя стр. 182
только разврат, который Мане всюду мерещится. Просто свободы больше. Никто не хочет прежних правил – молодежи нужно разговаривать, общаться, вот и встречаются ребята по вечерам. А когда же еще? Днем в школе, потом уроки. Не так много времени остается.
– Ты можешь и дальше глаза зажмуривать. От себя самой правду скрывать. Но я-то знаю, что говорю! – рассердилась Маня.
– Ничего ты не знаешь, мелешь зря языком!
Маня, обидевшись, ушла. Целый месяц на пороге подруги не появлялась, и Аннушка тоже не собиралась к ней идти на поклон. Но потом помирились – глупо молчать, когда все равно на соседних грядках кверху задом торчишь целый день. Делать вид, что друг друга не замечаешь? И без того тоска зеленая. Анюта только-только на пенсию по старости вышла, не привыкла еще без коллектива, хотелось хоть с кем-нибудь парой слов перекинуться. И все вернулось на круги своя. Снова стали чай вместе пить, разговаривать, только трещина не зажила – осталась. Одного неосторожного взгляда Мани на Верочку хватало теперь, чтобы Анна вспоминала обидные слова и не желала дальше с приятельницей говорить. Замолкала, и все. «Слаба на передок», – стучало в висках, и глаза наливались кровью.
Анна еще надеялась, что сегодня Верочка обещание сдержит, из дому никуда не уйдет. Но дочь ходила из угла в угол как дикий зверь, становилась все напряженнее, злее. Ужинать не захотела. На вопросы не отвечала. Анюта к ней и эдак, и так, все бесполезно. Потом под окном раздался короткий свист, еще один, и дочь, мгновенно повеселев, бросилась к шифоньеру, начала одеваться.
– Ты куда? – голос Анны дрожал от волнения.
– Гулять!
– Поздно уже, завтра в школу.
– Нормально. Я сделала уроки.
– Верочка, – Анна схватила девочку-подростка за руку, притянула к себе, – останься, пожалуйста, мне плохо одной.
– Телевизор посмотри. Я скоро приду.
Анна знала, что значит «скоро». Стоило Вере выйти за порог, как все ее обещания сыпались прахом.
– Я тебе запрещаю! – Она сжала тоненькое запястье.
– И что ты мне сделаешь?! – Верка с силой рванула руку к себе, мать пошатнулась и выпустила ребенка.
– Ты мне обещала! Как же так?!
– Я ненадолго, через часик приду.
– Вчера говорила то же самое. И чем это кончилось?
– Я пришла.
– Когда?! Только утром! Перед соседями стыдно!
– Да при чем тут соседи?! Никому до нас дела нет. Все давно живут, как хотят, и ты так живи!
– Нельзя!
– Почему?! – Вера не понимала, что здесь не так, а Анна никогда не могла толком объяснить.
Вера сунула ножки в короткие резиновые сапоги и собралась надеть легкую куртку. И тут на Анюту словно помешательство нашло. Она подскочила к дочери и залепила со всей силы пощечину. На нежной щеке проступила красная пятерня.
В глаза Веры накатили слезы, но она даже не пошевелилась. Посмотрела на мать холодным, сверкающим как лезвие взглядом.
– Не отпущу! – Анна перепугалась этих острых безжалостных глаз.
– Кто тебя спросит?!
– Пойду за тобой, буду ходить по пятам.
– Не позорься.
– А мне все равно!
Анна торопливо влезла в калоши и натянула ватник. Встала в полной боевой готовности. Сердце заходилось в груди, как будто места ему там не хватало.
– Хорошо. – Верка стремительно прошла в глубь дома. Анюта даже не успела сообразить зачем.
Дочь вытащила из глубины