Если б не было тебя стр. 237
быстрее ускользнуть от назойливых родителей. Как же они достали! От каникул осталось несколько дней, и то нет покоя. Друзья гуляют, сколько хотят, им никто и слова не говорит: у Ника родители заняты работой, он их почти не видит, у Киры полный дом младших братьев и сестер, маме с папой забот хватает. Одна она под вечным прицелом.
– И где же ребенок? – Дашка, раздраженная тем, что ее заставили в такую рань прийти домой ради ужина, задала вопрос, который заставил родителей вздрогнуть.
– В каком смысле? – Олег отложил вилку.
– В прямом! С первого класса слышу разговоры: усыновить, усыновить. Семь лет болтовни. Где брат или сестра?!
– Как ты разговариваешь…
– А сколько можно тянуть?! – Даша не скрывала своей обиды. – Учили вас, учили, и никакого толку. Со мной и то нормально договориться не можете.
– Если бы с тобой могли, – Олег заскрипел зубами, – давно бы родили еще! А с таким характером, как у тебя, просто страшно.
– Не бойся, – Дашка, довольная комплиментом, усмехнулась, – я такая одна!
– Хватит! Я тебе сколько раз…
Маша торопливо протянула руку под столом и положила ладонь на колено мужа. Она не хотела скандалов. Хрупкий мир с Дашкой был лучше новой войны.
– А-а, – дочь отмахнулась, – вам бы только отговорку найти.
– Понимаешь, – Маша строго посмотрела на Дашу, – нам сказали, все детки в детских домах очень больны.
– Да? – Дашка удивленно вскинула брови. – А где они здоровы-то? У нас в классе у одного эпилепсия, у другого сахарный диабет, у третьего еще какая-то неведомая фигня. Я вон тоже все детство болела.
– Все-таки это другое.
– Почему?! Если ребенок болеет, его надо брать и лечить.
– Есть болезни, которые не лечатся.
– Что, у всех? Ты сама говорила, там сотни тысяч детей. Да еще каждый день новенькие прибывают. И вот про всех заранее известно, что они неизлечимые?!
– Я не знаю…
– Так ты сначала узнай. Пусть вам про каждого ребенка расскажут. Когда в детский дом
поедете?
– Нам сначала бумаги нужно собрать. Твое согласие получить.
– Я согласна! – Дашка торопливо, кривясь от ненавистного вкуса, дожевала кусок рыбы и вскочила из-за стола.
– Садись! – Маша бросила на дочь испепеляющий взгляд. – Мы еще чай будем пить.
– Я не хочу никакой чай! Меня Кира с Ником ждут.
– Подождут, – Маша молчала и буравила ребенка взглядом, пока Дашка, закатив глаза к потолку, не села за стол, – ты должна написать согласие в присутствии специалиста опеки.
– Ладно. Когда к ним поедем?
– Они принимают по вторникам и четвергам, в первой половине дня.
– Круто! Давай в четверг: как раз вместо школы.
– Даша!
– Что? Детей-то надо усыновлять! Чего они там сидят без дома, без семьи?
– Чаю нам с папой налей, пожалуйста.
Дашка нехотя вылезла из-за стола и поплелась из столовой в кухню. Зазвенела посуда, полетела на пол крышка заварочного чайника, послышалось раздраженное бормотание.
Родители, не сдержавшись, как по команде заулыбались. «Расколоться» при Дашке было никак нельзя – их дочь, опытный манипулятор, только и делала, что пыталась управлять эмоциями родителей. Сейчас ей позарез нужно было вернуться на улицу – закадычные друзья сидят на крыльце и ждут – значит, стоит задача переключить внимание мамы с папой на животрепещущую тему.
– Ты знаешь, она права. – Олег беспомощно развел руками.
– Наверное, – Маша кивнула, –