Если б не было тебя стр. 35
ничего не получится.
Молчанова на секунду зажмурилась: он говорил о ней.
– Но как же быть, – голос ее дрогнул, она сделала паузу, чтобы потом можно было вырезать без проблем, и повторила твердо: – Как быть, если человек сам сомневается в этой готовности к усыновлению?
– Психолог может помочь прояснить ситуацию. – Роман смотрел на Машу так, словно все про нее понял. – Но создать готовность не может никто. Либо она есть, либо ее нет.
Она не сразу смогла заговорить. Эта фраза «либо есть, либо нет» бесконечно долго стучала в висках. На помощь пришел Сашка со своими заготовками. Сама она сейчас не смогла бы задать вопрос.
– Почему, на ваш взгляд, в России не принято усыновлять и недостаточно приемных родителей?
– Я бы по-другому поставил вопрос. – Роман Иванович сел удобнее, откинувшись на спинку стула. – Меня больше ужасает, почему в нашей стране так плохо относятся к собственным детям. И детям вообще. А все остальное – это уже следствие.
– И почему же?
– Потеряна основа. Раньше были национальные идеи. Православие, самодержавие, народность – триада царской России. Сейчас это звучит как-то странно, но это то, что держало общество и разделялось большинством. Потом пришла социалистическая идея, она тоже разделялась обществом. А дальше произошел слом, и новой идеи общество самостоятельно выработать не смогло. Царская Россия рухнула, идея социализма и социального равенства тоже перестала работать. Человек потерял духовные ориентиры.
– Может быть, эта нелюбовь к детям – черта русского характера? Помните, сколько детских страданий описано у Чехова, Горького, Достоевского?
– Мне тоже сразу вспоминается много эпизодов из русской классики, она ими полна…
– Помните, в «Братьях Карамазовых»? «Ребеночка раздевают всего донага, он дрожит, обезумел от страха, не смеет пикнуть… „Гони его!“ – командует генерал. „Беги, беги“, – кричат ему псари, мальчик бежит… „Ату его!“ – вопит генерал и бросает на него всю стаю борзых собак. Затравил на глазах матери, и псы растерзали ребенка в клочки!» Что это, если не звериная ненависть?!
Маша умолкла, сломленная, убитая этим неожиданно вырвавшимся на волю отрывком. В ней клокотала такая немыслимая ярость, что она не могла говорить. Они оба, ошарашенные, долго молчали, не в силах избавиться от нарисованной Достоевским картины. Сколько их было на самом деле в истории государства Российского?
– Маша! – звукорежиссер уже несколько минут слушал звенящую тишину. – Давай что-то делать.
– Простите, – Молчанова с трудом перевела дыхание и виновато взглянула на гостя, – меня занесло. Я попрошу это вырезать. Давайте вернемся к моменту о классике. О том, не значат ли страшные эпизоды, что нелюбовь к детям – в нашей крови?
– Нет, – Роман Иванович сделал над собой усилие и продолжил мысль: – В русской классике нет такой идеи, что человек – это венец природы, творец и должен жить только сам для себя, а ребенок лишает его свободы, – никогда не было. Она появилась только сейчас. Процветает движение чайлд-фри. Я не против, человек выбирает сам, как ему жить, но, если посмотреть на русскую классику, подобный сюжет там полностью отсутствует. Там есть авторитет семьи. Другое дело, что все эти повороты нашего русского бытия, все наше залихвачество, безответственность и эти драмы, когда человек встает перед экзистенциальными проблемами и решает их таким образом, что волосы встают дыбом, есть в той же русской