Библиотека

Если б не было тебя стр. 43

Размер шрифта
-
+
Тема

с ней. Объясняла, что и как называется. Про жизнь говорила. Очень ей хотелось когда-то девочку, а получались одни пацаны – что сын, что внуки. Теперь уж и надеяться не на что, до правнуков она не доживет: семьдесят семь как-никак. Аннушку она называла по имени, и та привыкла понемногу, стала поворачивать головку на знакомый звук. Правда, их душевные разговоры недолго продолжались: мамаша однажды протрезвела раньше времени и застала бабу Маню с Аннушкой на руках.

– Что ты, Маня, нельзя тебе тут! Василий увидит, голову мне оторвет.

– Да за что же? – возмутилась баба Маня.

– Не любит, когда лезут в нашу жизнь. Говорит, бабам одна радость – языком налево-направо чесать.

– Слушай его больше!

– И я тебя видеть не хочу. – Мамаша обхватила себя руками, как будто на жаре вдруг замерзла. – Ты у меня сыновей отняла!

– А лучше было им с голоду умереть? Сто раз я тебя предупреждала: бросай пить.

Мамаша смотрела из-под сдвинутых над опухшими веками бровей. Ждала, когда соседка уйдет.

– Ты посмотри, до чего вы своим пьянством ребенка довели, – баба Маня не унималась.

– Наш ребенок – как можем, так и растим! – Мамаша нервно дернулась и толкнула Маню в плечо. – Аннушку отдавай.

Баба Маня покачнулась от неожиданности, переступила на месте, чтобы не упасть, и передала малышку матери. Та сразу прижалась к родительнице, ласково заворковала. Как будто лучше всех в мире понимала, кому обязана своим появлением на свет. Маня не выдержала – слезы покатились из глаз. Так и пошла домой, держась за сердце и роняя с морщинистого подбородка крупные капли. А сквозь них видела Аннушку, ласкающуюся к полной, упрятанной в изношенное платье, груди.

На этом приходы Манины прекратились. И жизнь Аннушки осталась такой, как была. Недолго она по старушке скучала: выпали ее визиты из памяти, словно той и не было никогда.

На улице похолодало, зарядили дожди. Чемодан со двора убрали, и приходилось Аннушке теперь все время лежать в кроватке. В свои два месяца она еще не пыталась держать головку и не хотела поднять ее, лежа на животе. Не думала взять в ручку единственную игрушку – старого резинового пупса, – не пробовала его на вкус. И хотя среди вещей, которые баба Маня то и дело оставляла для Аннушки у калитки соседей, были и погремушки, и новая соска, и даже новомодный прорезыватель для зубов, малышка об их существовании ничего не знала. Все подношения исчезали бесследно. Мамаша ни словом, ни жестом Василия за это не упрекала: как решит муж, так и правильно. Ходила по струночке, слово боялась сказать.

Чем больше подрастала Аннушка, тем хуже становился Васин характер. Каждый день с женой драку затевал, а как дочку видел, норовил ударить или чем-нибудь в нее швырнуть. Мамаша только и успевала ребенка собой прикрывать.

Только когда отец надолго уходил из дома, у Аннушки начиналась жизнь. При нем мать не смела доченьку приласкать. А без Василия наступало раздолье. Могла песенку Аннушке спеть, взять на ручки, по душам с ней поговорить.

– Плохая тебе досталась мать, – винилась она, прижавшись помятой щекой к пушистой макушке, – все понимаю, а сделать ничего с собой не могу. Дурная натура. Ты уж меня прости.

Аннушка тихонько шевелилась у нее в руках,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.