Если б не было тебя стр. 44
заходилась в тяжелом кашле. Потом успокаивалась, устраиваясь удобнее. Согревалась маминым теплом и начинала улыбаться.
– Прощаешь?! – мамаша расцветала. – Знаю я, надо бы Васю выгнать. Плохо тебе с ним. Но ведь без него я не смогу. Люблю его сильно: хоть на куски пусть режет, только бы был со мной. Как тебе объяснить… Маленькая ты еще, не поймешь.
Малышка внимательно смотрела на маму, даже не моргала. Ей так нравилось, что она как ласковый ручеек – говорит, говорит. В такие минуты Аннушка наполнялась счастьем.
– Меня ведь многие обижали. Ни за что, просто так. Полюблю человека, потянусь к нему всей душой, а он поиграет и бросит. Да еще с пузом. Шутка ли, три раза вот так! Стыдно. Сначала думала, вены порежу, не стану жить. Но детишек-то как погубишь? Жалко. Рожала. Ванюшка появился сначала, старший твой братик. Славный такой, на папку похож – красавец. И умненький, весь в него. Миша мой аспирантом был, представляешь? Приехал к нам в деревню на лето диссертацию писать. А тут я. Образование – девять классов. Только-только маму похоронила. Он меня пожалел, на целый год жить остался. Я готовила, стирала, работу в городе нашла. Кормить-то надо молодую семью. А он работу свою писал. Сейчас уже большой человек, наверное. Я потом долго ждала.
Может, вспомнит? Знал ведь, что ребеночек должен родиться. Нет, забыл…
Аннушка глубоко вздыхала, и мама с силой прижимала ее к груди. Тискала, целовала.
– Умненькая ты моя, – радовалась она, – все чувствуешь, понимаешь. Тебе бы мамку другую… Дальше-то будешь слушать?
Она вставала с места и начинала возбужденно ходить по дому, взад и вперед.
– Мне бы тогда остановиться, а я не смогла. Знаешь, когда в сердце рана. Пить начала. С пьянством, да с Ванечкой на работе меня держать не стали. Официантка и выглядеть, и соображать должна. Можно людей понять. Кому нужны такие кадры? А желающих-то кругом пруд пруди. Каждый день в город со всех поселков и деревень полные электрички идут. Каждому нужен кусок хлеба. В общем, завела я огород, с него и кормились.
Мамаша встала у окна, печально глядя на сорняки в человеческий рост.
– Все бы ничего, но не могу я одна. Пустота внутри – ноет, болит. Вот и дачники были. Бывшие клиенты кафе даже из города заезжали. Я рада была. Говорила, живи, родной, сколько хочешь. А он на выходные приедет и в понедельник домой. Оказывается, у каждого – своя жена. В общем, как Коленька появился, я толком не знаю. Но мальчик хороший. Застенчивый такой.
Аннушка начинала кряхтеть и крутить головкой, чтобы для полного счастья получить грудь.
– На-на, покушай, – мамаша торопливо соглашалась, – поешь спокойно, пока Васи дома нет. Так о чем я? Ах, да. Приехал к нам в деревню один человек. В поселок ездил работать на строительство, а у Клавы угол снимал. Какие-то они родственники дальние, седьмая вода на киселе. Уж она его и так, и эдак пыталась охмурить. Он ни в какую. Начал ходить ко мне. Стали мы жить одной семьей. Он и с мальчишками возился, и продукты домой носил. Не пил, ничего такого. И я с ним капли в рот не брала. Хороший человек этот Лаврентий. Но как работа закончилась, засобирался