Если у вас нет собаки… стр. 63
ситный? — усмехнулась Алла Васильевна. — Давай-ка иди на место. На улицу позже выйдешь.
— Мам, он гулять хочет. Давай с ним выйдем, пройдемся вокруг дома и сразу вернемся.
— А ты ничего не забыл? Кто на кухне пюре в тарелке оставил, кто обещал сосиску доесть?
— Не хочу.
— Тогда никаких гуляний.
— Ну, мам!
— Без «ну». Уговор какой был: берем собаку, и больше твоих «не хочу», «не буду» я не слышу. Помнишь?
— Помню, — засопел Бориска.
— Если помнишь, доедай пюре с сосиской.
— Сейчас, мам, посмотри, какое у него лицо.
— Не лицо, а морда.
— Он похож на Рекса из сериала.
— Брось, собаки все на одно лицо.
— У собак не лицо, а морда, — звонко рассмеялся Бориска.
— Морда, — смутилась Алла Васильевна.
Бориска сел на колени, начал гладить Дружа возле уха, ощущая себя самым счастливым шестилетним мальчишкой на земле.
— Добрый, — приговаривал он, проводя пальцами по жесткой шерсти Дружа. — Он добрый и необычный.
— Почему необычный? — удивилась мама. Она села рядом с сыном и поднесла ладонь к носу Дружа.
Друж ладонь обнюхал и причмокнул.
— Видишь, как он на тебя смотрит, мам, как будто сказать что-то хочет.
— Взгляд у него умный, ты прав.
— Положим ему пюре?
— А почему бы нет?
— Сиди, мам, я принесу, — Бориска вскочил и побежал на кухню.
— Только не из своей тарелки бери!
Пока Борис накладывал Дружу пюре в купленную для него миску, Алла Васильевна тихо прошептала:
— Ты не сердись на нас, Флинт. Все самое страшное осталось позади. Теперь мы вместе.
Друж заскулил.
— Хочешь рассказать свою историю? Ну-ну, не переживай, тебе у нас понравится. Борь, сколько можно возиться?
— Иду уже.
— Ой, — сказала Алла Васильевна, когда сын вернулся. — Больше ты положить не мог? Он после операции, ему нельзя переедать. Дай сюда, горе луковое.
— Жалко, что Флинт не умеет разговаривать. Мам, а давай купим ему новый поводок-цепочку. Такой, как у Сережкиного Кайзера. Здорово будет смотреться!
* * *Неуютно было Дружу в новой семье, одиноко. Вроде и люди хорошие окружают, и угодить стараются, а тоска так и душит.
Особенно тяжко приходится ночами: лежишь на подстилке без сна, смотришь в темноту — перед глазами образ Дениса Евгеньевича. Хозяин улыбается, что-то говорит Дружу (ни словечка не услышать, все тишина поглощает), к себе подзывает. А пойдешь навстречу — исчезает. Одним словом, мираж.
И завыть толком не получается: только Друж песню затянет, из комнаты Роман Вячеславович выходит. С ним разговор короткий, спи и все. А как уснешь, если не спится? Внутри пустота, даже боль перестала беспокоить. Раньше хоть она как-то отвлекала на время от тягостных мыслей, а сейчас и отвлечься не на что. Выть нельзя, скулить тоже — люди спят.
Друж отказывался признавать в них новых хозяев. Дом, где его приютили, безусловно, гостеприимный дом, но надолго Друж здесь не задержится. Сбежит! При первой же возможности сбежит. Лучше уж совсем одному бродить по свету, чем жить с теми, к кому не получается питать теплых чувств.
Взять, к примеру, Бориску. До чего удивительный, добрый мальчишка. К Дружу прикипел — не оторвешь, дай волю, дневал бы и ночевал вместе с ним на подстилке. От Бориски исходят настолько мощные лучи тепла и света, что любой другой пес, окажись он
на