Если влюбишься – молчи! стр. 33
ведь ему могут не поверить…
– Поверят. Вернее, проверят. Наш тренер, Николай Ильич, по этой части до такой степени щепетильный, что сам пойдет в милицию протоколы задержаний проверять.
– И что же ты будешь делать?
– Точно знаю только одно: с Доренко драться я не собираюсь. Он мне ничего плохого не сделал.
– А как же клуб?
– Не знаю… Может, как-нибудь обойдется… Объясню Ильичу, как дело было. Но, может быть, и вышибут из клуба.
– Огорчишься?
– Еще бы! Я привык проводить там почти все свое свободное время. Это сейчас, – Леня приблизился к Оксане, – почти все мое свободное время занимаешь ты. – Он нагнулся к лицу девушки
и тронул ее губы своими.
Оксана вздрогнула и на некоторое время забыла и про Сохадзе, и про Доренко, и про Юльку с Сашкой, и про свои собственные проблемы с фотографиями, и даже про надоевшего хуже горькой редьки Макса Литвинова.
Забытый Литвинов оставался таковым весьма недолго. Когда Оксана с Леней возвращались из парка домой, он собственной персоной вырулил из-за угла школы. Девушка надеялась, что он, как и раньше, пройдет мимо, а если и отправится следом, то будет держаться на безопасном расстоянии, но сильно ошиблась. Макс прямо на виду у Пивоварова сменил вялое волочение за Оксаной на бурный натиск, а именно: самым наглым образом полез к ней целоваться. Девушка попыталась оттолкнуть его от себя, но Литвинов вцепился ей в плечи клещом.
– Э! Макс! Ты чего? – только и мог проговорить пораженный Леня, потом за шиворот оторвал его от Оксаны, развернул к себе лицом и нанес такой удар под челюсть, что Литвинов, клацнув зубами, мешком рухнул ему под ноги.
– Ничего не понимаю, – растерянно и виновато проронил Пивоваров, глядя на застывшую Оксану, и опять-таки за шиворот резко рванул Макса вверх, заставив таким образом встать. – У тебя что, совсем крыша поехала?
Литвинов не отвечал, а вид у него был такой, будто он, вроде какого-нибудь сурка, собирается впасть в долгий зимний анабиоз. На ногах он стоял только потому, что его с силой держал за шиворот Пивоваров.
– Слушай, может, он нанюхался чего? – Леня совершенно сумасшедшими глазами посмотрел на Оксану.
– Если и нанюхался, то давно, – девушка вздохнула и вкратце рассказала Лене про приставания Литвинова, который с безучастным лицом с трудом стоял рядом.
– Почему же ты молчала?
– Как бы я тебе сказала, если сама ничего не понимала… Не влюбился же он в меня на самом деле…
– А может, все-таки влюбился?
– Тогда это психопатическая влюбленность, которую лечить надо.
– Да-а-а… И, главное, на моих глазах к тебе полез, идиот…
– Знаешь, Леня, у меня такое чувство, будто ему надо было, чтобы его побили.
– Мазохист, что ли? Сходил бы в соседний двор, его там отделали бы в лучшем виде.
– А может… – Оксана округлила в догадке глаза. – Точно! Ему зачем-то надо было, чтобы именно ты его побил!
– По-моему, это уже перебор. Одному надо, чтобы я Доренко отлупил, другой – сам на рожон лезет. Прямо фильм ужасов, честное слово!
Они говорили о Литвинове, будто его рядом не было, а он стоял с таким лицом, будто речь шла вовсе не о нем.
– Слышь, Макс, очнись! – Пивоваров изо всех сил тряхнул Литвинова. – В чем дело? Как это все